Книга Пышка для свёкра. Моя будешь, зефирка!, страница 2 – Леса Ран

Паша дёрнул плечом. Угрожающе шагнул к отцу.

— Это не твоё дело.

— Ты прав. Не моё, — кивнул Игорь Сергеевич. — Поэтому я не буду тебя воспитывать. Я просто заберу Аню.

Аня вздрогнула, услышав своё имя. Подняла заплаканное лицо.

— Что? — прошептала.

— Собирай вещи, — Игорь Сергеевич повернулся к ней. Голос стал мягче, но без сюсюканья. — Паспорт, телефон, ноутбук. Если есть рецепты — их тоже. Миксер потом приедет. Живешь у меня, пока не встанешь на ноги.

— Папа, ты охренел? — Паша попытался перехватить его за плечо. — Это моя жена!

— Уже нет, — отрезал Игорь Сергеевич, стряхивая руку. — Ты только что сам всё решил.

Аня стояла, не двигаясь. Смотрела на свёкра — чужого почти человека — и не верила. Зачем ему это? Зачем?

— Игорь Сергеевич… я… Вы не обязаны.

— Собирай, — повторил он твёрдо. И добавил совсем тихо, только для неё: — Ты ни в чём не виновата. Иди.

Лера попыталась прошмыгнуть к двери. Игорь Сергеевич посторонился, даже не взглянул на неё. Сказал только:

— Вон.

Лера вылетела в коридор, застучала каблуками.

Паша рванул было за ней, но отец преградил дорогу.

— Ты останешься здесь, — сказал он сыну. — И подумаешь. А она уедет.

Аня на ватных ногах прошла в спальню. Взяла с тумбочки паспорт. Телефон, который валялся на кровати. Схватила рюкзак из кресла — в нём лежал ноутбук. Потом метнулась на кухню, дрожащими руками вытащила из коробки рецепты — блокнот с записями.

Всё это время Паша кричал в коридоре:

— Ты меня предаёшь! Ты её даже не знаешь! Она никто! Она ничего не умеет!

Игорь Сергеевич молчал.

Когда Аня, натянув на мокрые ноги первые попавшиеся кеды, вышла в прихожую, он взял у неё рюкзак. Кивнул в сторону двери.

— Поехали.

Она не оглядывалась на Пашу. Шла, глядя в спину свёкра — широкую, спокойную. Слышала за спиной мат, хлопанье дверей. Потом лифт.

В машине она молчала, сжавшись на пассажирском сиденье. Смотрела в окно, но не видела улиц. Слёзы всё текли.

Игорь Сергеевич не включал радио. Не задавал вопросов. Просто вёл машину — ровно, без лишних слов.

Когда они остановились на светофоре, он спросил:

— Тебе кушать хочется?

— Нет, — прошептала она.

— Надо будет — скажи.

Помолчал.

— Не слушай его, Аня. Он дурак.

Она вцепилась пальцами в ремень безопасности. Губы задрожали с новой силой.

— У меня ничего нет, — выдохнула. — Ни работы, ни денег, ни… зефир не продаётся. Я правда никто.

— У тебя есть руки и голова, — ответил Игорь Сергеевич. — И двадцать три года. Это много. Всё остальное — дело времени.

Она хотела сказать «спасибо», но не смогла. Просто кивнула.

Когда заехали во двор его дома — высокого, старого сталинского дома с огромными окнами, — Аня вдруг спросила:

— А вы не пожалеете? Что вмешались?

Игорь Сергеевич заглушил двигатель. Повернулся к ней. В его глазах не было ни жалости, ни насмешки. Только спокойная, немного усталая решимость.

— Я уже давно ни о чём не жалею, — сказал он. — Но если начну — это будет не о тебе.

Он вышел из машины, открыл ей дверь.

— Пойдём. Я покажу комнату. И не плачь, пожалуйста. Не надо.

Аня вытерла щёки рукавом кофты. Вдохнула — глубоко, как перед прыжком. И шагнула в новую жизнь.

Глава 2

Комната, которую Игорь Сергеевич отвёл Ане, оказалась бывшим кабинетом. Большой письменный стол у окна, книжные стеллажи, узкая, но удобная кровать — для него, видимо, гостевой вариант. Он застелил её свежим бельём, пока Аня мылась в душе.