Книга Ключ от чужой жизни, страница 68 – Люсия Веденская

Потом была прогулка, простая, почти будничная. Она взяла мою руку, когда мы переходили дорогу, и не отпустила. Все казалось новым и знакомым одновременно. Мы говорили обо всем и ни о чем, смеялись, спорили о рецепте борща, обсуждали фильмы, собак, деревья, но в каждом слове чувствовалось что-то другое. Возможно, близость, которую не подделать.

Днем мы сели разбирать старые коробки с книгами — те, что стояли в кабинете и ждали «лучшего момента». Лена вытаскивала по одной, комментировала, смеялась над странными закладками, делала пометки карандашом на полях — привычка, которая раньше меня злила, а сейчас казалась до боли родной. Иногда я ловил себя на том, что просто смотрю на нее, как тогда, в самом начале. Словно снова учусь любить. Или просто вспоминаю, что и не разучился-то на самом деле.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказал я в тот день, глядя ей в глаза. — Но я знаю одно. Я хочу быть с тобой. Какой бы ты ни была. Кем бы ты ни была.

К вечеру между нами все же повисла слегка неловкая тишина, которая отчасти напоминала предвкушение. Где я останусь этой ночью?

Мы уже выключили телевизор, погасили свет на кухне. Лена накинула на плечи мой свитер — ей часто казалось, что в доме немного прохладно, я же всегда любил свежесть. Я стоял в прихожей, чуть притормозив, собираясь сказать что-то будничное, вроде: «Ну, я, наверное, пойду…», и в тот момент она подошла ближе.

— Останься, — она подняла на меня глаза и, не дожидаясь ответа, взяла меня за руку.

Спальня встретила нас полумраком и чуть смятым одеялом. Все казалось настолько простым, что от этого кружилась голова. Без пафоса, без деклараций — только двое людей, которые так долго были рядом и только сейчас по-настоящему позволили себе быть вместе.

Ее губы нашли мои с неожиданной смелостью. Нежность перетекала в желание, и я почувствовал, как все вокруг стирается: боль, страх, сомнения. Остались только легкие, но уверенные прикосновения, которыми мы заново исследовали тела друг друга. Моя рука скользнула по ее спине, обрисовала изгиб талии, и она не отстранилась, даже наоборот, будто растворилась в этих движениях.

Когда ткань одежды оказалась на полу, и кожа соприкоснулась с кожей, я наслаждался тем, что снова чувствовал ее по-настоящему — не как воспоминание, не как образ, к которому я цеплялся, а как живую, настоящую женщину, которую я знал и не знал одновременно.

Ее дыхание стало чаще, руки сжались на моих плечах. Мы были как два пазла, которые долго не могли совпасть, но наконец встали на место. Когда мы остались лежать рядом, пытаясь восстановить дыхание и не спеша возвращаясь в реальность, Лена положила голову мне на грудь. Я обнял ее крепче и прошептал:

— Спасибо. Что доверилась.

Она не ответила, только кивнула, прижавшись еще сильнее.

* Алина *

* * *

Я не знала, можно ли было назвать все происходящее выздоровлением. Не знала даже, кто именно во мне выздоравливает — Лена, Алина, кто-то третий? Но жизнь точно наладилась.

Варя все еще оставалась у бабушки с дедушкой и радовалась этому пугающе искренне. Я даже забеспокоилась в какой-то момент, не предпочтет ли она знакомых родственником незнакомой маме? Но мы с Максимом каждый день говорили с ней по видеосвязи, и она всегда махала нам лапой Тоби, а потом показывала, как научила Ворона вытаскивать из ее ладошки сыр (зверей она, конечно же, потащила с собой, но, к счастью, у родителей Максима тоже был огромный частный дом и не было аллергии). Я скучала, конечно, но впервые за долгое время чувствовала себя спокойно и комфортно. Пусть Варя сейчас была и далеко, мы с ней и ее отцом стали удивительно близки.