Книга Фрейлина. Выбор, страница 84 – Тамара Шатохина

— Я была там же незадолго до вас. Потому и не стала мешать.

— Благодарю, Таис, — улыбался он, рассматривая меня, будто видел впервые: — Приглашаю вас туда же или в любое другое место, но ведь не согласитесь?

— Выгляжу уже совсем неприлично — не соглашусь, но за приглашение спасибо, — отмахнулась я со смешком.

А дальше мы обсуждали коляску и планы на нее. Когда в разговоре всплыло имя Цейса, муж посмотрел на меня немного странно, хотя к подобным взглядам пора бы и привыкнуть. Помолчал и покачал головой:

— А вы не привыкли мелочиться, Таис.

— Вынужденно. Нельзя упускать возможность, если она сама идет в руки. Но с Цейсом и не факт, что получится…

Хороший такой вечер получился, теплый, как раньше. Я даже играла и спела для него «Калитку», хотя скорее опять для своего живота — на ночь, вместо колыбельной.

В следующие дни я занялась делом — составила список разумных требований по обустройству клиники и ее работе в будущем. Сама курировать ее и проверять я уже не смогу, да и не мое это детище — Ольгино. Вот только она не знает, что обязательно нужно обустроить свою прачечную, а значит держать постоянный, а не приходящий штат прачек и санитарок. Что прачечную эту нужно будет оборудовать большим котлом для обязательного кипячения каждой тряпки, применяемой в обиходе. И еще же оборудование для кипячения инструмента, а еще медицинский персонал и медицинская форма…

Кстати, та школа для девочек! Почему не обучить их сестринскому делу? Институт сестер милосердия еще не появился, но женщины всегда помогали в больницах, так почему не с определенной квалификацией? Грамотная медсестра иногда способна заменить врача. Мыслей было море — успевай только записывать.

А еще я обстоятельно просматривала газеты, которые присылали к нам, и оставляла их потом на столе для Фредерика. Наверное, на службе их как-то обеспечивали информацией, но он интересовался, читал, благодарил… значит лишним точно не было.

Весной проявились последствия решений, принятых относительно продовольствия. Цены на картошку и хлеб все-таки взлетели, но не так, чтобы критично. Но это у нас, Пруссия же и Австрия спешно закупали хлеб в России. Именно, что закупали. То ли Нессельроде прислушалась к моему мнению… а скорее, сейчас империи деньги требовались больше, чем скупое немецкое «спасибо». Народное недовольство прослеживалось, проскальзывая в публикациях, — как здесь, так и везде в Германиях, но в Штутгарте и других малых государствах, последовавших советам Вильгельма, оно не выразилось в стихийных митингах и уличных беспорядках. В Пруссии же работы для жандармерии и даже войск хватало — полыхало то тут, то там.

Что-то менялось… что-то чувствовалось, но углубляться в это я уже не хотела — дальше шла область философии и вероятностей. Гадать бесполезно, переживать не стоило.

В один из дней, сняв на ночь корсет, я заметила, что живот будто слегка провис, опустился. Присела на кровать, сжимая покрывало в кулаке… максимум — неделя еще. Я почти угадала сроки. И вспомнился Дубельт… почему-то вспомнился. Лежа в постели, я перечитывала Таины стихи и думала о них — как, где, что это были за отношения, зачем он так? Расстроилась, поплакала, успокоилась. У меня все идет, как нужно, а это главное.

Утром меня разбудили. Даша спешно одевала меня и причесывала — внизу ждал посыльный из дворца, вручивший мне записку с приглашением от короля прибыть туда же.