Книга Фрейлина. Выбор, страница 78 – Тамара Шатохина

Письмо ушло. Отец Иоанн молчал, Фредерик вел себя как ни в чем не бывало. Земмельвейс страдал в Вене, полагаю…

На воскресные и праздничные службы я стала ходить регулярно — чувствовала потребность, чего нельзя сказать о посещении королевской библиотеки. Свои визиты туда я прекратила. Похоже вначале это осталось незамеченным, но потом… потом в Пряничный домик стали регулярно доставлять печатные листки самых весомых и влиятельных государственных образований из числа Германий.

Я не понимала.

То ли это забота такая почти отеческая, за что респект конечно… то ли я уже нахожусь на королевской службе в роли аналитика. Если второе, то служба предполагает обязанности и отчетность. А какое на фиг… если мне рожать через месяц.

К концу февраля нервы опять натянулись до предела.

Больше того — я физически стала неважно себя чувствовать. Выглядела так же — темные пятна на носу и под ним, легкая одутловатость лица и отеки ног. Все в пределах нормы, насколько я знала, но еще я не высыпалась. Обращаться к врачам было глупо, хотя Фредерик и настаивал, наблюдая мой нервный сонный вид. Что хорошего мог посоветовать здешний эскулап? Тот же наркотический парегорик, как средство для сна?

Даша готовила сонные чаи, но если вначале они хоть как-то помогали, то потом я просто делала вид, чтобы не расстраивать ее и не волновать — тихо лежала по полночи с открытыми глазами. Думала.

Думала, думала…

Не было писем от Кости. Несколько месяцев уже прошло, а их все не было. Беспокойство за его здоровье или даже жизнь я сразу посчитала глупостью — Ольга была спокойна, как и всегда, а уж ее-то известили бы в первых числах.

Анна Алексеевна не могла бы скрыть от меня его письма. Не тот человек, да и взгляды ее… Чего там было больше — сочувствия, осуждения, понимания? Нет, она точно не могла.

Значит его молчание относилось напрямую ко мне. Что-то означало.

Бессонными ночами я вспоминала каждое слово того проклятого письма, после которого он замолчал. Нет, могло быть что угодно, и тогда оно ни при чем! Вот только гадать об этом «что угодно» не имело смысла, насчет же письма я могла строить хоть какие-то предположения.

Не думаю, что после пулемета его могли шокировать новые технические выкладки в моем исполнении. И отражение вражеского десанта с суши при помощи пулеметов легко укладывалось в элементарную логику. Там не было других вариантов — только мой.

Что еще — идеи относительно железной дороги? Но вопрос животрепещущий, Европа стремительно покрывается сетью таких дорог. Да тот же крохотный Вюртемберг! Их огромная значимость для любой страны бесспорна. Вопрос логистики, это вопрос развития абсолютно всего в стране. К этим выводам уже давно пришли, я не писала ничего нового. Разве о способе найти деньги на строительство?

Но он разумен, а кроме того, решил бы некоторые проблемы будущего. Что плохого в том, чтобы использовать еврейские капиталы, повернувшись если не лицом к этим людям, то хотя бы боком?

Хотя-а… прагматизм и рационализм в отношении еврейского вопроса как раз сейчас и не работал. Если при Александре I было провозглашено, что все евреи России суть свободны и состоят под покровительством законов наравне с другими народностями, то Костин папа гайки ощутимо подтянул. И это при том, что в России еще не случилось почти повальной ненависти к этим людям. Их и знали-то до недавних пор только по церковным проповедям, как продавших Христа, но воспринималось это скорее теоретически — в реальной жизни русские всегда были бесконечно терпимы к иноверцам.