Книга Фрейлина. Выбор, страница 61 – Тамара Шатохина

— Давайте немного вернемся… Так и вы, получается, ратуете за объединение Германий? Именно такой вывод напрашивается из ваших слов.

— Я против объединения, но повторюсь — думаю, это уже неизбежно. А почему против? Почему и большинство членов ландтага. Большинство малых государств здесь вполне благополучны, к примеру тот же Вюртемберг. Он грамотно, почти безупречно управляется вами, а скоро и процветать станет. Железная дорога…

— И новые клиники по примеру этого врача… Земмельвейса? Новая теория возникновения самых опасных болезней… из Тюбингена?

— Вы в курсе всех наших с Ее высочеством начинаний, Ваше величество, — склонила я в замешательстве голову, не представляя, что тут сказать.

— Не всех, только тех, о которых мне докладывают. Так почему вы против объединения Германий?

— Как любая женщина, я против войн, а объединение к ним и приведет. Множество процветающих маленьких стран — мирных, выгодно связанных между собой и сильными соседями браками и договорами, вдруг превратятся в один стальной кулак.

— Разве это плохо? — хмыкнул он.

— Ни на один вопрос нельзя ответить однозначно, Ваше величество — почти всегда все двояко. Плюсы у такого объединения есть, несомненно. Но, почувствовав силу, всегда начинаешь чувствовать свое превосходство, а с ним безнаказанность и вседозволенность. Это делает нас нетерпеливыми, жадными и резкими. Как известно, наши потребности способны расти безгранично — чем больше ты имеешь, тем сильнее желание большего. А это смена далекоидущих целей и направлений развития внутренней и внешней политики, когда больше не имеют значения высокие родственные связи, а договора переставших быть стран теряют всякую юридическую силу. А дальше — войны. Потому что ты силен по собственному ощущению, желаешь большего и только и ждешь подходящего повода, чтобы это большее по праву сильного взять.

— И опять же — что в этом плохого, фрау Таис?

— Все хорошо в меру. Великой Германии без границ никогда не будет, Ваше величество. В наше время уже существуют силы, которые не дадут этому случится — для них это или опасно, или просто невыгодно.

— Россия полагаю? — прищурился король.

— Америка, Россия… Британия также не потерпит ощутимой конкуренции. Чувствуете масштаб будущей проблемы? — чуть подалась я к нему, — это будут даже не те потери Вюртемберга в снегах России в двенадцатом году — не десятки тысяч живых душ, а миллионы жизней тех же германцев, потому что с каждым годом совершенствуется стрелковое оружие. И не я все это сейчас придумала, не своим умом дошла, — взмахнула я рукой в сторону старинных томов на стеллажах, отблескивающих корешками драгоценных переплетов: — Существует исторический опыт отдельных стран и даже могучих империй, ныне совсем утративших былое значение или вовсе исчезнувших с лица Земли. Пасторальная картинка нынешних германских государств намного приятнее подобной перспективы. Она с каждым годом все краше и удобнее и для самихdeutschen — швабов, баварцев, алеманнов, фризов, саксонцев и гессенцев. Нет, Ваше величество — я не хочу объединения Германий, я боюсь его. Это угроза европейскому миру и в первую очередь самой Германии.

— Но оно неотвратимо тем не менее и исторически оправдано?

— Это и станет главным аргументом сторонников объединения. Полагаю, оно все же состоится и всего последующего уже не избежать. Слегка подзатянуть с этим, полагаю, возможно… но и только.