Книга Фрейлина. Выбор, страница 27 – Тамара Шатохина

— Это вы так считаете — по доброте душевной. Но сам обряд… чин то есть, это же не просто молитвы? — хотела я полной определенности и даже гарантий.

— Не молитвы — они к Богу, а чин экзорцизма предполагает обращение к бесам, запрещая им действовать в отношении конкретного человека. Даже в обряде крещения есть подобная часть — когда священник озвучивает подобный запрет для дьявола в отношении крещаемого. Экзорцизма бояться не следует, но повторюсь — к нему нет причин и предпосылок. Не только я так считаю — так же сочтут и верховные чины.

— То есть, вы теперь передадите наш разговор… выше? — доходило до меня с опозданием, — а вот это и правда станет катастрофой, отец Иоанн. Кто-то испугается (если вообще поверит), а кто-то захочет выслужиться и доложит батюшке-царю и тогда меня точно закроют… в положенном месте. Лучше бы уж Мария Михайловна.

— Я уничтожил ваше письмо, Таисия Алексеевна, — будто сожалея об этом, развел руками мужчина: — Далее у вас будет возможность повторить сию попытку, но также и время будет, чтобы хорошенько подумать еще раз. Дамы, особенно при власти и в возрасте, существа суетные и часто излишне нервические. Почему вы решили, что мадам Нессельроде сразу поверит вам и встанет на вашу сторону, содержа все в кромешной тайне? Отнюдь. У нее нет секретов от мужа, а дальше вы сами понимаете… Будет много шума и суеты, к вам обязательно примут меры. Не хочу пугать вас, наоборот — успокаиваю, надеюсь. Вы избежали огромной ошибки, и я вижу в этом Господний промысел. Гипноз говорите? Во мне нет способностей к нему, дорогая Таисия Алексеевна, и никогда не было, так откуда бы им взяться сейчас? И в такие вот странные совпадения с грандиозными последствиями, я также не верю. Все случилось так, как должно быть. И в свое время.

— Может быть, — кипела каша у меня в голове, — но и церковь тоже — с чего бы ей-то ввязываться?

— Вы кратко, но упомянули о гонениях на нее в будущем, о притеснении веры — это так, вы подтверждаете это?

— Господи! Иван Иванович, это будет только лет через… семьдесят. Но да — такое было. Церкви рушили, иконы и церковные книги жгли, ценности разграбили, священников убивали или ссылали в лагеря… «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим…» Разрушили и построили. Неплохо и построили, кстати, в итоге… заплатив за это многими и многими миллионами жизней. Но улучшаться Союзу не дали — мешал Европе и Америке, не делился благами, а их у нас достаточно — алмазы в Якутии и Архангельской губернии… золото в Сибири и на Дальнем Востоке. На Аляске, кстати, прорва золота… река есть такая — Клондайк, а в нее впадает ручей Бонанза-Крик или как-то иначе сейчас… Потому что все там скоро изменится, и золото откроют уже при американцах. Мы ведь продадим Аляску и за смешные деньги, — горько усмехнулась я, вспомнив деятельное участие в этом Константина Николаевича: — Но если бы только золото — еще черноземы южных губерний, пресная вода, нефть, газ, различные металлы…

— Постойте, Таисия Алексеевна, постойте… — сильно потер ладонями лицо священник, — вначале вот что: нет сроков для службы Господу нашему и державе. А про золото знать я не хочу — не ко мне это.

— А к кому тогда, простите?! — прошипела я, — церковь не имеет того влияния на политические процессы, происходящие в России, что мадам Нессельроде. Так уж сложилось, простите за правду. И не дай Бог, чтобы имела. Не просто так ведь бедный люд громил во время революции не только помещичьи поместья, но и монастыри? Отчего же к вам не про золото?.. — перевела я дыхание и с новыми силами набросилась на несчастного Базарова: — Где сейчас те «нестяжатели», которые предлагали «чтобы у монастырей сёл не было, а жили бы чернецы по пустыням и кормили себя рукоделием»? Немного оказалось сторонников подобного образа жизни? Уже в 17 веке крестьяне восставали и убивали монахов, страшась порабощения. Но не преуспели в своем протесте и дальше были барщина и дани монастырские, когда с них «имали насильством дань и оброк втрое против царского». А в прошлом веке церковь и вовсе перегнула палку с поборами и изуверскими наказаниями настолько, что матушка Екатерина провела секуляризацию всех церковных владений в пользу казны. Крестьяне легко выдохнули, а Церковь превратилась в полностью зависимый от государства институт. И когда в 20 веке власти стали закрывать церкви, народ не вступился за них. Так что — мадам Нессельроде, Иван Иванович. Простите за горячность, но… — развела я руками.