Книга Фрейлина. Выбор, страница 22 – Тамара Шатохина

Неплохи… Так что теперь — его место займет Костя? И вполне же в духе этого времени вот так бравировать смелостью, отвагой и пофигистским отношением к опасности.

Или действительно все случилось на подсознательном… как у Нахимова, так и у Николая I? Огромная дыра внутри от осознания неизбежности грядущего поражения, четкое понимание всех своих просчетов и нестерпимое чувство вины за них… этого и достаточно.

В лютый мороз император провожал полки, уходящие на фронт, отдавая им честь и стоя на трибуне в форменной шинели. Надеть тулуп счел неуважением к военным, идущим на смерть. Заболел… и только слегка оклемавшись, опять повторил то же самое — провожал войска на войну, оказывая им тем самым глубочайшее уважение, но… явно же рискуя здоровьем уже сознательно.

Существует версия о его самоубийстве, как стыдливом уходе от ответственности за политические ошибки. Я так не думаю… не согласна. Но чувство вины штука страшная, немилосердная и неутолимая. Не специально и не сознательно — я уверена, но по факту… не пережил, не смог.

Что чувствовал он, глядя на проходящие мимо полки? Глядя в глаза своим людям, идущим на смерть?

Я не хотела этого знать, никогда не хотела бы прочувствовать даже что-то похожее. Но уже взвалила на себя похожую ответственность и вот… сейчас уже чувствовала почти то же самое.

С чего-то вдруг вылез страх за успешность будущих родов… в связи с отказом Земмельвейса скорее всего. А еще понимание ответственности за свою миссию, плачущая погода и одиночество… туманность благополучной перспективы? И призраки из моего сна отдельным укором — боевое российское офицерство в лучшем проявлении этого понятия.

Корнилов еще с этой его саблей...

Троюродный брат Лермонтова, по легенде он будто бы нечаянно принял на себя проклятие принадлежавшей тому сабли, оставив ее у себя. Легенды легендами… но в момент смерти и тот, и другой были при ней, зачем-то нацепив на себя на время пистолетной дуэли и окопной перестрелки в случае Корнилова. Но я же в принципе верила, что мистика существует, так почему не в конкретных вещах?

И что, если не просто тяжелый сон ни с того, ни с сего, а души пока еще живущих или тех — давно погибших, дают так знать о себе, подталкивают к определенному решению, а может и умоляют о нем?

Я верила в мистику.

Н-ну-у… а если плюсовать все это и подвести итоги, то мне требовалось… нет — рисовалась необходимость разделить с кем-то ответственность, улучшив заодно шансы и перспективы своей миссии.

Тяжело вздохнув, я прислушалась к шевелению в животе… кстати, и это тоже. Хотелось бы мира и счастья своему ребенку, а не войн и революций.

Еще какое-то время я решалась… спустилась вниз поесть. Как и всегда, Даша не особо прислушивалась к моим пожеланиям и делала все так, как считала нужным. А нужным оказалось вовремя меня покормить.

— Что вы будто сонная муха, барышня? Поели?.. Тогда пойдите ужо да прилягте, — отпустила она меня.

Ага… я решила не тянуть с решением, а значит — письмом. Все равно уже ни уснуть, ни успокоиться не получится — мозг кипел, подбирая подходящие слова и выражения.

Привычно полюбовавшись письменным набором из оникса, я решительно окунула перо в чернила...

«Здравствуйте, уважаемая Мария Михайловна!

Близится время моих родов, и пускай это случится не так скоро, но и три месяца много, учитывая расстояния.