Книга Фрейлина. Выбор, страница 154 – Тамара Шатохина

Жевать и молчать, как здесь принято, наедине с незнакомым, по сути, человеком, было неловко. Но вот он похвалил суп, Эльза подала пирог, и я попыталась сменить атмосферу ожидания и неопределенности на что-то иное. Не в лоб же задавать вопросы.

— Это не русский пирог и все-таки… у нас к ним сложилось особенное, почтительное отношение. Пироги обязательное угощение в русском доме — стоят на столе во время свадеб и поминок, ими отмечают религиозные и просто… любые праздники. На Крещение внутрь пирога закладывали монетку. Найти подобный сюрприз — обрести удачу, — вежливо развлекала я гостя.

— Перед поездкой сюда я постарался узнать о России и русских все, что только возможно, — пряча улыбку, с готовностью поддержал он разговор.

— Это невозможно в принципе, — с сомнением пожевав губами, заметила я.

— Вы правы… все, что успел. Времени у меня было чуть больше месяца. В позапрошлом веке о традиционной русской кухне и пирогах в том числе писал голштинец Адам Олеарий, пребывающий на вашей родине с посольской миссией.

— Не слыхала о таком, — отложила я салфетку: — Но прежде, чем спросить с какой миссией здесь вы… позвольте задать вот какой вопрос — зачем вы сказали мне о женщинах мужа? Это не просто некрасиво с вашей стороны… Хотелось бы знать причину такого поступка, чтобы решить для себя — продолжить наш разговор или даже знакомство в будущем… или же проститься с вами сразу, герр Отто — только закончив этот обед.

Нужно было видеть его лицо. Слишком худое сейчас, чтобы быть по-настоящему красивым и с непередаваемым выражением на нем. Глядя куда-то в траву, отвечать он не спешил, но потом поднял взгляд на меня.

— Я полагал… кхм… По словам вашего мужа вам нет до него дела, он весьма расстроен и подавлен по этому поводу.

— Странно… И что — вы решили проверить это, вызвав во мне ревность? Вы обсуждали меня, говорили обо мне? — поразилась я — так непохоже это было на Фредерика. Кажется, я совсем его не знала?

— Не спешите судить нас, фрау…

— Таис. Фрау Таис. Я не сужу, но... знаете? Странно, — неловко засмеялась я. Почти сквозь слезы.

— Всего пара фраз — о ваших незаурядных способностях и о том, что вы врозь теперь. Он больше не видит в вас той, в которую был влюблен ранее, а вы полностью вычеркнули его из своей жизни. Я не выпытывал подробности, чужие отношения мне неинтересны, хотя и был удивлен — герр Фредерик показался мне интересным собеседником, к тому же он хорош собой.

— Так и есть… — беспомощно смотрела я на него, — и все-таки — в чем причина вашего приезда?

— Ах это… — расправил он плечи, — вы рекомендовали меня Его величеству Вильгельму, мы с ним беседовали и… благодарю вас, но зачем вы это сделали?

— Здраво оценила ваш потенциал, герр Отто, — так же любезно оскалилась я, — к моим советам Его величество иногда прислушивается, пускай и не всегда. Ваш ландтаг рекомендовал своему королю меры, призванные не допустить голода и проистекающих из него беспорядков, но он не внял. Почти то же самое я предложила Вильгельму, только чуть ранее. Он подумал, выждал, посоветовался… в итоге Вюртемберг спокоен. Не совсем, но в сравнении…

— Что именно вы увидели во мне и каким образом? — чуть подался ко мне Отто.

— Ваше первое выступление на политическом поприще и о вас уже заговорили, и не только в Пруссии. Каждый день из дворца ко мне доставляли корреспонденцию — всю доступную королевской библиотеке прессу. Моей задачей было ознакомиться и сделать свои выводы, по необходимости доложить о них Его величеству. Отметив ваш успех, я затребовала информацию от нашего посольства в Пруссии, получила досье на вас. Вы не оценены по достоинству в своей стране и уйдет масса времени пока это случится.