Книга Фрейлина. Выбор, страница 134 – Тамара Шатохина

Почти всю ночь он размышлял о последствиях этой новости для русского Двора, буде это правда. И о том, что отец обязательно знал… и что это невольно пачкает их, а уж Оленьку! Впрочем, как и вызывающее поведение Мэри, которое допускает отец. И чего тогда вообще стоит… куда катится престиж имени... рода Романовых?

На следующий день он принялся искать дом. Или комнаты, которые можно снимать, но лучше бы все-таки дом. Решение было им принято и уже не зависело от согласия или несогласия Таис. Он решил окончательно и решение это не подлежало сомнению. Ничьему.

Сейчас он не просто понимал методы кавказцев, но и собирался применить их. Женщина — существо донельзя строптивое, а его Таис в особенности. А значит… мешок на голову и на коня ее. Выражение образное, но смысл будущих его действий рисующее верно. Выяснять отношения и разбираться между собой можно будет и потом.

Тот вечер хорошо встряхнул его. Сложные чувства… плохо ли, хорошо — непонятно. Казалось, в таком состоянии он и проживет все то время, что отвел их разлуке — будто готовясь к скачке. Собранность, целеустремленность, напряжение воли и… конь под тобой — вибрирует мышцами и кожей, дышит. И ты в том же состоянии — на старте. На пике готовности.

Ему так казалось, но…

Пришло извещение из Императорского банка, в котором указывалась сумма, которую он имел право получить наличностью или расплачиваясь векселями. И сумма эта была меньше ожидаемой ровно на два миллиона. Костя надолго замер, рассматривая бумаги и соображая…

Если бы не эта разница — ровная, чистая, нули… возможно, он еще строил бы какие-то предположения. Но ему обещано было столько-то… а здесь ровно на два меньше?

Нет… можно предположить, что внезапно эти деньги понадобились отцу — неотложным порядком. Да только характер их переписки и то, как честно, до серебряного рубля расписал он свои прожекты императору и тот одобрил их… Сам тон их переписки, то, что им подразумевалось — чистое доверие, полная открытость! И после такого — безо всякого предупреждения и объяснений?..

Нужно было ехать в Петербург. Ехать самому и срочно. А там что — война? И пускай! Он готов был.

Из приятного — там он может увидеться со Шкурятиным. По нему Костя скучал. Возможно потому, что с Ахтырцевым не сдружились, да оно и к лучшему — с друга не спросишь, как с подчиненного. А личного помощника и службиста лучше вряд ли найдется. Максимилиан друг, но о Таис с ним не поговорить, как и с Сергеем Загорянским. Вот и вышло — Шкурятин ему ближе всех и дальше тоже… кажется, на Урале? Но в столице бывает, сам писал об этом.

Что сделает первым числом, прибыв в Петербург, Костя даже не представлял себе, да пока особо об этом и не задумывался. К отцу — само собой, а дальше видно будет. Но перекраивать свои планы с учетом недостатка денег он не собирался ни в коем разе. Просто знал, был уверен — без них не вернется. Как это случится, какой ценой, какими методами — не так важно. Просто случится.

Как и относительно Таис, здесь также решение было им уже принято и также оно не подлежало сомнению. Ничьему.

Костя решил вопрос со своим отъездом.

Вначале думал, что возникнут сложности и упреки в связи с обязанностями, взятыми им на себя. Потом мысленно бросился в другую крайность и заранее расстроился — вдруг его отъезду только обрадуются? До сих пор назначение молодого адмирала как-нибудь ощутимо на делах Черноморского флота не сказалось. Разве что офицеры от души порадовались сокращению расходов на обмундирование да разгрузил немного Михаила Петровича, вызвав этим искреннюю благодарность его жены. Остальное требовало времени, а теперь, в связи с последними трудностями и вовсе пребывало под вопросом.