Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
Нет. Вообще-то с недавних пор медленно, но верно… излишне восторженный и романтичный прежде юноша становился настоящим реалистом. Жизнь оказалась куда сложнее, чем он считал раньше. Оказалось, что ее невозможно пройти без срывов, серьезных ошибок и нарушения планов. Вот и сейчас… просто следовало объективно оценить происходящее и так же реагировать на него — тер он лоб и виски. Болели уставшие глаза, куда-то подевались любые желания… Весь вечер он просидел, глядя, как догорает свеча, а потом и вовсе без света. На стук в дверь не отвечал. Имел полное право пережить и переждать все это в себе, один. И нужно было хорошенько подумать, чтобы никто не мешал. Кроме того — покаянного, Костя успел отправить еще три письма. Надо полагать, их ожидала та же участь. Таис не давала и шанса объясниться. И если вначале ей могло быть просто не до него — подходили сроки, то со временем… он все придумывал новые весомые причины для ее молчания, а потом эта весточка от Анны Алексеевны… Таис не мстила ему таким образом — зеркально, только не она. И не была просто обижена — слишком умна для этого. Хуже всего, если его молчание подтолкнуло ее принять окончательное решение. И чем еще оно вызвано, тоже понятно. Если взглянуть на их ситуацию трезво и разумно, то она сделала единственно правильный выбор. Он уважал его, но принять не хотел и не мог. Слишком хорошо, слишком волшебно все то, что между ними было — с первой минуты знакомства, чтобы отказаться от этого. А поскольку переубедить ее и объясниться в письмах невозможно, нужен был живой разговор. Вот только впереди самое меньшее полгода разлуки, вырваться раньше он просто не сможет. Не приступ тоскливого отчаяния, как могло бы, но разумное понимание этих сроков, своих желаний и возможностей дало силы мобилизоваться. Ничего ведь не потеряно по сути. Ничего для него не изменилось… разве что перестал ждать ее писем. Следующий вечер Костя постарался занять — повторения вчерашнего не хотелось. Подойдя к двери Максимилиана, услышал дружный хохот за ней, остановился на миг… и все-таки постучался. С его приходом предыдущий разговор смялся, о шутках и речи больше не шло, а вскоре и вовсе — офицеры стали расходиться. — Я так страшен, Макс? Или не сказал, входя, заветного слова? — отстраненно поинтересовался Костя. — Тогда уж — похабного анекдота, — улыбнулся герцог, — ты известный праведник и их начальство к тому же, а указ «О нетерпении на службе людей нетрезвого поведения» государь не отменял. Больше не повторится, Кости… так случилось — зазвал к себе на пару бутылок «Моэт» хотя и знаю, что в гостевом доме подобное не принято. И прости… но обе мы уже распили, — развел он руками. — Ты знаешь — я пошел в отца и к подобному равнодушен. Распили… но ты не так и весел, Макс. Опять ухудшение? — Скорее, мысли… здесь я скучаю бездействием, Кости. Все твои прожекты интересны, но вполне возможны и без меня. Это лето я хотел бы опять провести на том берегу и в черном песке, кашель не оставил меня совсем. И стеснение порой такое, знаешь… будто давит изнутри и совсем пропадают силы. — Я не против… — начал Костя. — Нет-нет! Я хочу работать и хочу помочь тебе. И не только тебе… Но это ты спас меня, тот месяц очень помог — черный песок, козье молоко, травы. Подвижки есть, я ведь почти прощался уже… да ты помнишь то мое состояние! Ты же хотел получить от меня сплавы — медь с присадками на обшивку, а в будущем и корпусные стали. Здесь с этим ничего не получится, к сожалению. Строят такое производство всегда вблизи рудных залежей или же угольных… Но погоди, не расстраивайся заранее, — остановил он друга, — есть один человек. Ты знаешь, что горная инженерия мое дело, держу руку на ее пульсе, так сказать… Так вот — три года назад Петербургский институт корпуса горных инженеров окончил с большой золотой медалью некий Павел Обухов. Я поддерживаю с ним связь. Сейчас его нет в России — изучает опыт железного имедного производства в Бельгии и Германиях. Были у него задумки… как и мне, ему также не дает покоя научное наследие Аносова — уж о нем слышать ты должен. |