Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 33 – Игорь Евдокимов

По подозрительному прищуру глаз старшей Шевалдиной доктор понял, что его притворством она не обманута. Однако Ираида Дмитриевна слишком заботилась о сохранении лица на людях, чтобы встать и попытаться увлечь за собой Лидию. А потому она лишь сухо кивнула и сказала:

— Здравствуйте, доктор. Да, дочь напомнила мне, что проводить время в обществе бывает полезно.

— Дамы, – поприветствовал Шевалдиных возникший с другой стороны от них Неверов. – Восхитительная сегодня погода, не правда ли?

Павел Сергеевич тоже удостоился подозрительного взгляда, однако на этот раз Ираида Дмитриевна сменила гнев на милость крайне быстро. Неверов относился к той породе людей, что умеют вызывать в других если не приязнь, то уж точно уважение.

Над сценой зажглись цепочки ламп накаливания (курзал совсем недавно перестроили внутри, поставив в отдельном помещении генератор электричества). Освещение не то чтобы было необходимо, ведь темнело поздно, однако внимание, несомненно, привлекало. На сцену стремительно выбежали артисты. Из их рядов выступил господин с жидкими, но блестящими от бриллиантина волосами и кокетливо завитыми усами. Его громкий голос разлетелся над летней площадкой, сам собой заглушая все разговоры и перешептывания:

— Почтеннейшая публика! Дачный театр Зеленого луга под чутким руководством господина режиссера Богомольцева-Донского имеет честь приветствовать вас на открытии летнего сезона. В первом отделении вашему вниманию предлагается водевиль «Веселая вдова»! Прошу любить и жаловать!

Под аплодисменты аудитории он лихо поклонился и сбежал со сцены, уступив ее актерам. Ширма за их спинами разошлась, демонстрируя весьма искусные для дачного спектакля декорации, изображавшие французский замок и примыкающую к нему улочку.

«Веселая вдова» начиналась шумно: кавалеры в щегольских мундирах путались в поклонах, дамы – в реверансах, комические персонажи перебивали друг друга, а хор служанок, будто стайка воробьев, сыпал звонкими репликами. Зрители – дачники, курортники, петербургские гости – сразу оживились: кто захлопал, кто прыснул со смеху, а одна почтенная матрона рядом с Фальком даже восхищенно ахнула, когда на сцене впервые появилась заглавная героиня.

Высокая, гибкая, с аристократической осанкой, актриса двигалась так, что приковывала внимание каждым шагом, жестом и словом. Ее голос – певучий, бархатный, но с легкой сталью в интонациях – сразу пленил публику. Даже те, кто пришел лишь «поглазеть да поесть мороженого», выпрямились на местах. Что уж там! Сам Фальк почувствовал желание наклониться вперед, чтобы получше ее разглядеть, но, памятуя о присутствии рядом Лидии, сохранил прямую осанку и каменное выражение лица. Впрочем, его спутница таких противоречий не испытывала. Лидия вся подалась вперед, абсолютно очарованная происходящей на сцене кутерьмой и в первую очередь актрисой, что царила среди хаоса.

— Весьма недурственно, – негромко заметил Неверов, поправляя пенсне. – Артистка знает себе цену. Имеет, так сказать, природную сценичность.

Ираида Дмитриевна сухо заметила:

— Может быть, но слишком уж смела!

Фальк вынужден был согласиться. Посреди старомодной французской комедии актриса выглядела так, словно спорхнула с подмостков авангардного представления, из тех, на которые Василия Оттовича иногда умудрялись-таки вытащить друзья. Однако, судя по всему, в этом и состоял режиссерский замысел, а потому такое противопоставление выглядело непривычно, но крайне интересно. Да и вообще, водевиль сам по себе был довольно остроумен. Даже Фальк позволил себе с десяток раз вежливо приподнять краешки губ, пару раз откровенно улыбнуться и даже присоединился к всеобщему хохоту под конец. Под бурные рукоплескания публики артисты поклонились и сбежали за сцену, готовиться ко второй части представления. Декорации на время смены вновь скрылись за ширмой. Дачникам же было предложено заглянуть в курзал, дабы полакомиться мороженым или выпить стаканчик лимонада или оршада ^[7]. Присоединились к ним и Фальк со спутниками. И если Ираида Дмитриевна и Павел Сергеевич обменивались впечатлениями, то Василий Оттович, рассчитывавший на общение с Лидией, остался разочарован. Судя по рассеянно-восторженному лицу, девушка продолжала пребывать под впечатлением от спектакля.