Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
— Прекрати! — Она прижала ладони к вискам. — Слушать больше не хочу эту чепуху. Пошли ужинать и спать. Мне утром на лекции, а потом студентов на экскурсию везти в Царское Село. Это ты бездельничаешь, а у меня каждый час расписан… Выпустив эту парфянскую стрелу, она поднялась с дивана и ушла в ванную, где плескалась громко и долго, будто никак не могла отмыться от негатива, накатившего на нее во время размолвки. Горький осадок остался у Алексея после злосчастного вечера. С того дня, как они с Юлей сошлись, между ними ни разу не возникало разногласий, и вдруг такая крупная ссора. День или два спустя они вроде как примирились, но Касаткин видел: Юля не простила ему той, по ее мнению, несусветной глупости, которую он совершил при встрече с Юрзиным. Открытость и трогательная нежность из их отношений исчезли, да и физическая близость случалась все реже и реже. Алексей сильно переживал и выискивал возможности все исправить. Естественно, и речи не было о том, чтобы вновь выйти на Юрзина и попроситься в армейский клуб. Во-первых, Касаткин совсем перестал бы себя уважать, а во-вторых, он помнил предупреждение: Виктор Васильевич дважды не приглашает. Прошляпил свое счастье — не обессудь. Была еще мыслишка забрать заявление об увольнении и присоединиться на летних сборах к «Авроре». Клочков — мужик отходчивый, он поймет, не станет нос воротить. Однако уже через сутки после перебранки в Адмиралтействе Алексею позвонили из спорткомплекса и сообщили, что его просьба удовлетворена. Он приехал за оставшимися в раздевалке личными вещами, зашел к кадровикам, и ему показали его заявление с визой Командующего флотом. Так получилось, что в начале июня вице-адмирал Посов ушел на повышение, был назначен заместителем Главнокомандующего ВМФ по военно-морским учебным заведениям, и в должность руководителя Балтийским флотом вступил его первый помощник Тодоров. Крутой и резкий, он не терпел полумер и к тому же мало интересовался хоккеем. Ему, вероятно, поведали о неподобающем поведении Касаткина под сводами Адмиралтейства, и он без колебаний начертал на заявлении: «Пусть катится ко всем чертям!» Отступать было некуда. Алексей с удвоенным рвением взялся за книжки, зубрил днями и ночами. До начала вступительных экзаменов было еще без малого два месяца, он не сомневался, что сможет подготовиться на все сто. За русский язык переживал не особенно, ибо, как всякий советский человек, любил читать, следовательно, грамотность была у него в крови. По той же причине не вызывал беспокойства и экзамен по литературе. В истории СССР он тоже разбирался неплохо, события прошлого всегда привлекали его своим таинственным флером, а вот с немецким языком обстояло хуже. В школе не очень его любил, училка попалась вредная, внушила ненависть к предмету. С грехом пополам доучился, а точнее, домучился до десятого класса и обнаружил, что полученные знания заключаются лишь в умении переводить несложные тексты со словарем. Разговорный немецкий так и не поддался. Когда ездил с командой в Швейцарию, двух слов связать не мог, местные его не понимали. Ну да ничего, наверстает. Он просто обязан доказать Юле, что не сошелся свет клином на клюшках и шайбах. И на гуманитарном поприще о себе заявит, да так, что она им гордиться будет! Еще и возблагодарит тот день, когда он отверг предложение Юрзина… |