Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
Касаткин собирался уже обзванивать общих знакомых, но вспомнил, что у Хряка есть гараж на Аптекарском острове, превращенный в репетиционную комнату. Тот перетащил туда аппаратуру, чтобы играть сколько влезет, подальше от жильцов дома, которые жаловались на невообразимый шум. В этом музыкальном гараже Алексей и застал друга. Уже на подходе к полуоткрытым воротам стало ясно, что на сей раз зверь от ловца не уйдет. Из недр гаража вырывались мощные нестройные аккорды, от которых в расположенной рядом аллейке испуганно вспархивали воробьи и вороны. Касаткин вошел в полутемное помещение и увидел Хряка, который в кургузом пиджаке и трусах в цветочек стоял за клавишами и наяривал совершенно невразумительную мелодию. Они не виделись полгода или что-то около того. Но Хряк, узрев сквозь полуопущенные веки кореша и бывшего коллегу, не кинулся к нему с воплем: «Где же ты пропадал?» Как истинный творец он доиграл мелодию до конца (она была явно его собственного сочинения), саданул в финале по всем клавишам, выдав что-то сродни атомному взрыву, и только после этого соблаговолил поприветствовать гостя: — Хай! Проходи, чего торчишь? Алексей прошел в гараж, не без труда нашел себе место посреди разнообразного хлама, сел в неведомо как оказавшийся тут пляжный шезлонг. Хряк любовно погладил золотисто-черную поверхность синтезатора. — Видал? «Одиссей». Батя из-за бугра прислал, вот, осваиваю… Убойная сила! Это тебе не какой-нибудь Муромский радиозавод. Фильтр четырехполюсный, выход несимметричный, а вместо ручки — глянь! — регулятор с кнопками… Для Касаткина все эти выходы, фильтры и регуляторы звучали как тарабарщина, но аппарат и впрямь смотрелся внушительно. Стояла в гараже и техника попроще. Закончив музицировать, Хряк щелкнул кнопкой магнитофона «Ростов». Закрутились катушки с пленкой, в колонках загромыхало, и голос, показавшийся Касаткину не слишком трезвым, хрипло заголосил по-английски. — «Клэш», — прокомментировал Хряк. — Совсем новые лабухи, что-то в них есть. Подрастут, «Цеппелинов» задвинут. Он достал из вороха тряпья бутылку бормотухи, смачно приложился к ней, глотнул пару раз и предложил Алексею: — Будешь? — Нет. Жарко сегодня, разморит… — А мне похрен! — Хряк плюхнулся на притуленную к стене раскладушку, и она всхлипнула всеми пружинами. — Ну? Валяй, говори, чего приперся… К манере Хряка Касаткин привык. Такое у него своеобразное гостеприимство. Обстоятельно, подробно пересказал ему события с конца марта и по нынешний день. Не все, конечно, а только ключевые, те, что определили текущее положение. Хряк облизывал горлышко бутылки, причмокивал. Вникал или нет — непонятно. Похоже, больше прислушивался не к собеседнику, а к собрату-панку, чей хрип распирал колонки. Фонограмма была некачественная, многократно переписанная с пленки на пленку, но Хряк балдел от нее, как истый ценитель-меломан. Когда Алексей выговорился и замолчал, тот взболтал остатки бормотухи и посмотрел через темное стекло на дневной свет в щели между створками ворот. — Веселые у тебя приключения… Жаль, меня с тобой не было, я бы тоже поразвлекся. Заодно бы тем гопам рыла начистили… — Неизвестно, кто бы кому начистил. Они здоровые как лоси… Но фиг с ними, они в тюрьме сидят. Мне нужен Панкер. Я с ним еще за прошлое не рассчитался, а он уже по новой нарвался. Из Юли деньги вытянул. Может, подскажешь, где он сейчас обретается? |