Книга Жизнь на грани фола, страница 19 – Александр Рыжов

Он возглавил армейцев менее года тому назад и в первом же своем сезоне сделал их чемпионами СССР с колоссальным, в тринадцать очков, отрывом от серебряных призеров — московских динамовцев. Не менее успешным сложился и его дебют в сборной. На Чемпионате мира в Праге, который завершился в середине мая, главная команда Союза впервые за три года выиграла золотые медали. Авторитет Тренера взлетел на недосягаемую высоту. Попасть под его начало жаждал каждый хоккеист-профессионал, не говоря уже о любителях. Но доступно это было лишь избранным, тем, кого на улицах узнавали в лицо и у кого просили автографы, как у знаменитых певцов и киноартистов.

Не без усилия Касаткин разлепил спекшиеся губы, глотнул обжигающего, если судить по насыщенному вкусу, цейлонского чая из тонкой фарфоровой чашечки, которую поставила перед ним услужливая секретарша.

— Вы приглашаете меня в Москву?

— Не я. Виктор Васильевич, — поправил Юрзин. — В июне у нас тренировочный сбор в Троицке, а в августе — турне по Германии. Отличная возможность посмотреть вас в деле. Не сомневаюсь, что вы сыграетесь с нашими ребятами.

Ребята — это Харламов, Михайлов, Петров, Третьяк… От одних имен дух захватывает! Алексей сидел на штабном диване и думал, что все это сон. Такого не может быть!

Промямлил робко:

— Но я еще в «Авроре»…

Павловский вынул из скоросшивателя на столе лист бумаги, положил перед собой. По-свойски перешел на «ты», благо и возраст, и высокая должность ему позволяли:

— Ознакомились мы с твоим заявлением. Командующий сказал: жаль отпускать самородка, но и мариновать его не имеем права. «Аврора», между нами говоря, еще долго будет в отстающих телепаться, а тебе простор нужен. Езжай, играй с мастерами, покоряй мир. А мы за тебя болеть будем.

Красиво сказал и по-доброму. Тут бы Касаткину поблагодарить и мчаться собирать манатки в дорогу, но пробудился внутри него доселе спавший бесенок и ворчливо залопотал: «Как же так? Ты все для себя определил! Сам себе доказал, что не место тебе в спорте. А теперь на попятную? А как же университет, достойная профессия? Ты как флюгер — туда-сюда вертишься. Поманили калачом — и побежал. Несерьезно, брат, и несолидно!»

Хотел Алексей от бесенка отделаться, рот ему заткнуть, но не вышло. Потому что не в уши тот вещал, а прямо в мозговые извилины. И настойчиво так, убедительно — сил не было ему противостоять.

И верно — что же за характер у тебя, Алексей Юрьевич Касаткин? Рассуди сам: вот согласишься ты сейчас, переедешь в столицу. Там у тебя ни кола, ни двора, и ты еще не звезда, так что поселят тебя в общаге, а Юля останется здесь, потому что у нее и квартира, и универ, в Москве ей делать нечего. У Тренера в армейском клубе дисциплина железная, а конкуренция — мама не горюй! Такие зубры играют, до которых тебе еще расти и расти. Ладно, пробьешься в основной состав, а если нет? Будешь к скамейке прирастать, а потом и вовсе вылетишь за ненадобностью. Вернешься не солоно хлебавши, потеряешь еще год, два или три, и будет тебе уже под тридцатник. Снова с нуля начинать? Сидеть дедушкой-перестарком на первом курсе вместе со вчерашними школьниками?

Алексей мотнул головой. Не бесенок это был, а здравый смысл. И втолковывал он вещи правильные, разумные. Надо только набраться мужества и озвучить их во всеуслышание.