Книга Жизнь на грани фола, страница 106 – Александр Рыжов

Пока стояло лето, можно было особенно не беспокоиться. Но с приближением зимы невольный отшельник все чаще стал задумываться о том, как пережить холода. Все же не тропики, рано или поздно выпадет снег, ударят морозы, и хижина из веток уже не спасет…

— Так что вы прибыли вовремя, — подвел он черту под своим удивительным рассказом.

Они сидели у самодельного камелька, на бревне, заменявшем скамью, и ели жареную зайчатину. Она оказалась вкусной, с дымком, разве что без соли.

— Чего нет, того нет, — развел руками Ягелев. — Пробовал из морской воды выпаривать, но не получилось.

— Вы прямо как капитан Грант! — восхитился Касаткин. — Можно целый роман написать об этом приключении!

— Цензура не пропустит. О моем полете ни одна живая душа не должна была знать. А то, что меня к черту на рога закинуло, это вообще за гранью… Товарищи из Комитета еще себя покажут.

Нормальный он оказался мужик, свойский. Касаткин быстро с ним сошелся, болтали, как старые друзья, хоть и с солидной разницей в возрасте.

Анка большей частью молчала, не сводя глаз с отца. Касаткин понимал: ее переполняет счастье, такое огромное, что вытеснило все мысли и слова. Ей необходимо время, чтобы прийти в себя и свыкнуться с мыслью, что ее желание, превратившееся почти в химеру, внезапно сбылось.

Практичный Нейман, обгладывая заячью лапку, прочавкал:

— А золот-то? Золот-то вы сохранили?

— А как же! Я за него отвечаю.

Ягелев отодвинул хвойные метелки, загораживавшие вход в хижину, и показал стоявший внутри металлический ящик.

— Сколько же его т-там?

— Пятнадцать килограммов.

— Вот-т эт-то да! Да вы наст-тоящий падишах!

Ягелев усмехнулся.

— Золото государственное. А если бы было мое, я бы его с радостью на пару новых ботинок обменял. Мои прохудились совсем…

После обеда он отправился на берег, чтобы осмотреть лодку. Его сопровождали Алексей с Анкой. Ягелев пока не спрашивал, какие между ними отношения, он был занят заботами более насущными. Касаткин решил его не отвлекать, успеется.

Поломка в лодочном моторе была пустячной. На самолете нашлись инструменты, и уже через полчаса двигатель заработал.

— Жаль, что придется «пчелку» бросить, — вздохнул Ягелев, — но нам ее отсюда не вытащить. Ничего, потом приедут, заберут. Сейчас главное нам самим до людей добраться.

Отплытие назначили на следующее утро. С первыми лучами солнца погрузили золото на «Прогресс», в багажный отсек, предварительно выбросив оттуда все содержимое. Мест в кокпите хватало как раз на четверых. Ягелев взял с собой еще документы, оружие и аптечку, прочее осталось в самолете.

Касаткин готов был уступить кресло рулевого, но Ягелев сказал:

— Я воздушный извозчик, мне по воде несподручно, так что давай ты… — И прибавил с видом философа: — Куда ж нам плыть?

Поплыли они строго на восток, надеясь кратчайшим маршрутом достичь Латвии. Плыли весь день, а потом повстречали прогулочный теплоход, который вез отдыхающих из Риги в Клайпеду. Он и доставил их на континент.

На матч с армейцами Касаткин опоздал. Очень долго длилась процедура дознания. Допросы, очные ставки, бесчисленные протоколы… Лишь неделю спустя он сумел вернуться в Ленинград. Ягелеву все еще не позволяли покинуть Ригу, и Анка осталась с ним. Она сказала Касаткину, что комитетчики, кажется, совсем запутались, не сообразят, посадить отца или наградить. То, что он улетел с казенным золотом в нейтральные воды, могло расцениваться как попытка хищения госимущества с последующим бегством из страны. Однако золото в итоге было возвращено, а факты, собранные следствием, доказывали, что Ягелев действовал геройски, отбил нападение бандитов и спас контейнер с драгоценным металлом.