Книга Жизнь под прицелом, страница 68 – Sasha Han

— А ты хочешь только со мной? — спрашивает Вадик. Как-то неуверенно — в голосе проскальзывает что-то юношеское, незащищённое. Он стоит в дверях и ждёт.

— Хочу! — блин, ну конечно хочу. Замоталась я уже.

Отвечаю быстро, решительно — пусть знает, что это правда.

— Так я же не олигарх, — опять как-то скромно. Опускает глаза. Почти смешно.

— Вадь, так это же временно, — намекаю я на то, что всё впереди. Какие наши годы. Естественно, Вадик старше — лет так эдак на двенадцать. Ну и что? Для такой болезни, как олигархия — это ещё не возраст. У него есть уже большой сын от первого брака, который как-то совсем быстро распался. Видимо, по молодости и дурости. А во втором — почему-то никто так и не родился.

— Вадь, а почему у тебя с женой детей нет? — он понимает, что я про ту, с которой сейчас разводится.

— Знаешь, я не просил. А она как-то тоже... не предлагала, — ответил он и сам задумался. Взгляд уходит в сторону, в какую-то свою внутреннюю даль. Пауза длинная.

А я вот тоже задумалась. Это что же значит — от меня ждут вот таких вот предложений? А я-то пока не совсем, так сказать, готова. Ну ладно. Посмотрим. Пока займёмся финансовым обеспечением.

Он берёт меня на руки и несёт на кровать.

Руки крепкие, уверенные — я чувствую себя лёгкой, почти невесомой. Странное ощущение — приятное. Как будто кто-то взял на себя часть веса, который ты несёшь сам. Вадя, как приятно.

И я уже не помню, что было совсем недавно.

Зачем мне об этом помнить? У меня может память короткая, когда надо. Это не недостаток — это навык. Очень полезный навык, кстати говоря.

Глава 30. Вася, как всё было.

Мы, как обычно, собрались у Севы и уже всё, что нужно, обсудили.

У него классная квартира. Большая гостиная-столовая-кухня, как сейчас принято делать — открытое пространство, высокие потолки, панорамные окна. Свет льётся потоками, отражается на глянцевых поверхностях столешниц и полированного пола. Куча диванов и кресел — мягких, глубоких, тех, в которых тонешь с головой и не хочешь вставать. Удобненько. Пахло у него всегда по-особому — дорогой техникой, кожей диванов, чем-то ещё, что я не мог назвать, но что стойко ассоциировалось с этими вечерами.

Сейчас мы уже заправились коксом и ждали. Порошок обжёг ноздри — острая химическая волна, горечь стекла по горлу, и теперь внутри всё вибрировало. Кровь стучала в висках громче обычного, мысли бегали, не задерживаясь, и всё казалось одновременно очень важным и очень простым. Сеня должен был привести куколку. Сева её так расписал, что всем не терпелось.

Вообще-то Сева сказал, что они с Сеней буквально недавно — ну, то есть это был для неё первый раз. Надо же. Как она только согласилась с ними двумя? Ну, Сеня такой лапшедуй, что кого хочешь уломает — он у нас просто профессионал по съёму девчонок. Они на него как на мёд липнут. Голос такой мягкий, улыбка правильная, умеет слушать — ну и всё, готово. Только Сева в самый последний момент сказал, что она не знает, что нас тут пятеро.

Ёлки-палки. Как он себе это представляет? А если она испугается и не согласится? Он сказал, что выпускать её нельзя.

Ну что значит «нельзя» — я вот не понимал тогда. Я до сих пор не уверен, что понимал правильно. Тогда казалось, что это просто слова.

И вот Сеня с ней заходит.