Онлайн книга «Жизнь под прицелом»
|
Мы не были счастливой парой. Но в тот вечер, несколько минут, я слышала музыку и чувствовала его руку, и позволила себе не думать о том, что это такое. Кто пятый в этой компании? Тёма. Темочка — фетишист ярко выраженный. Ему нравились мои ножки. Вернее, ступни — изгиб, пальчики, пятки. Он мог сидеть и смотреть на них долго, молча, с каким-то сосредоточенным удовольствием, которое я не понимала, но принимала как данность. Поддерживать их полагалось в идеальном состоянии постоянно. Педикюр свежий, кожа мягкая, увлажнённая. Чтобы было приятно прикасаться, целовать, нюхать. А то Темочка мог расстроиться, обидеться. А ситуация потом развивалась непредсказуемо — в зависимости от количества употреблённого кокаина в крови. Обувь мне полагалось носить только удобную — чтобы не терло нигде, не жало, не натирало мозоли. Было мягко, комфортно ногам. Лак для ногтей на ногах Темочка выбирал сам — приносил флакончики, красил иногда собственноручно, сосредоточенно выводя ровные линии. Я смотрела на его склонённую над моей ступнёй голову — светлые волосы, голубые глаза в сторону — и думала: люди странные существа. Все. Без исключений. Странная, искажённая жизнь. Но это была моя жизнь тогда. А потом… Потом они вляпались по полной программе, как дураки в лужу с головой. Причём так глубоко, что дна не нащупать. Их нашли — и не просто нашли, а взяли за горло и прижали к стенке, прижали так, что воздух из лёгких вышел свистом. Товарищи из органов. Сначала парни побледнели до цвета творога, пот прошиб холодный, липкий, противный — такой, что рубашки к спинам прилипли мокрыми тряпками. Я видела их в этот момент — и впервые за всё время увидела страх. Настоящий. Не чужой, не мой. Их. Но эти самые товарищи оказались не дураками — смекнули быстро, что ребята-то потенциальные, с мозгами, с хваткой. Пригодиться могут. А значит — можно доить периодически, выжимать по капельке, как губку. И в качестве откупа, этакого козыря в рукаве, им предложили сдать меня в бессрочную аренду. Вот именно так, без красивых слов — в бессрочную. Мол, пока не надоест, пока интерес не пропадёт. И они согласились. А куда было им деваться? В тюрьму никто не хотел. А так как товарищи эти были именно из органов, с корочками в нагрудных карманах и связями по всей вертикали власти, то жаловаться мне было, как вы понимаете, абсолютно некому. Жалоба в полицию на сотрудника полиции — это примерно как жалоба директору завода на директора завода. Бессмысленно, бесполезно, смешно даже. Но треша особого там не было, справедливости ради. Всё шло мирно и спокойно, без истерик и драм. Просто надо было отвечать на телефон всегда — в любое время суток, хоть среди ночи, хоть на рассвете, хоть когда ливень стучит по крыше монотонными пальцами, хоть когда голова гудит и спать хочется так, что глаза слипаются прямо на ходу. Когда кто-то из них чего-то от меня хотел — трубка должна была взлететь к уху мгновенно, раньше, чем прекратит звонить. Звук звонка — такой привычный, такой неизбежный — я слышала его теперь даже там, где его не было. В тишине. Во сне. В паузе между вдохом и выдохом. Не много ли на меня одну? Да, многовато. Слишком даже. А что делать? Выбора-то не было. * * * Диалог, который Леся не слышала Тот самый Вадик сидел со своим коллегой Димой в прокуренном кабинете после работы, когда за окном уже сгущались сумерки и город начинал светиться жёлтыми квадратами окон. Воздух был густой, осязаемый почти — тяжёлый от дыма сигарет и крепкого кофе, что давно остыл в щербатых кружках. Запах этот — горький, усталый, мужской — Вадик чувствовал как нечто почти домашнее. Сизые нити дыма тянулись к потолку, растворялись в жёлтом свете настольной лампы. Они обсуждали, что делать с теми парнями — крутили, вертели варианты, как кубик Рубика: и так не сложится, и эдак не собирается. Решили попридержать пока дело, не давать хода, пусть повисит. Дима потянулся за очередной сигаретой, щёлкнула зажигалка — маленький оранжевый огонёк на секунду осветил его лицо снизу вверх, придав ему что-то такое... хищное. |