Книга Жизнь под прицелом, страница 38 – Sasha Han

Вася звонит Севе, кричит в трубку. Сева матом обложил Глеба — длинно, с чувством, с паузами между словами для наибольшего эффекта. Но — что теперь делать? Скорую не вызывали — нельзя. Если я сама порезала вены — поставят на учёт в психдиспансер, будут проблемы. Если он порезал — причинение телесных, уголовка. Ни то, ни другое в планы не входило категорически.

Сеня притащил капельницу откуда-то — не знаю, где нашёл, откуда достал. Может, у знакомого врача стащил. Поставили мне, остановили кровь, промыли рану. Я лежала и смотрела в потолок — на ту же трещину, которую разглядывала несколько часов. Чувствовала иглу в вене, тяжесть усталости, что-то тупое и холодное в запястье.

Глеб попал на серьёзные «штрафы» — финансовые, плюс ограничения. Мне долго пришлось избавляться от шрама на запястье. Небольшого, тонкого, но заметного. Мазями, кремами, лазером потом. Я прикрывала его браслетами — широкими, серебряными — и привыкла к этой привычке так, что ношу браслеты до сих пор.

С Глебом никто не хотел ссориться по-настоящему, окончательно. Он был богом, гением во взломе систем. Любой сервер, любая защищённая система, любые зашифрованные данные — для него не существовало преград. Незаметно проникнуть, украсть информацию, не оставить следов. Незаменим был в том, чем они занимались — хакерство, кража данных, шантаж. Когда он работал — тихий, сосредоточенный, с наушниками, перед тремя мониторами — это был другой человек. Я иногда смотрела на него в такие моменты и думала: вот где он настоящий.

Вы спросите — как, Леся, как это вообще могло происходить?! Как ты жила в таких условиях?!

Вот так! Просто так!

Во-первых, условие «если подумаешь съебать, убьём нахуй» никто никогда не отменял — оно висело дамокловым мечом постоянно. Я его чувствовала — не как слова, а как давление, постоянный фон. Во-вторых, чем дальше в лес, тем больше дров — чем больше совместных афер мы проворачивали, тем больше нитей меня связывало с ними, тем глубже я увязала. Это происходило постепенно, незаметно, как болото — нога уходит чуть глубже, ещё чуть, и уже не выбраться. В-третьих… деньги. Совсем не маленькие суммы. И совсем не за секс. Мальчики были умненькие, талантливые. Вместе с ними удавалось очень хорошо заработать — на взломах, аферах, казино.

Были и приятные моменты, проблески человечности. Сидели как-то вечером в джазовом клубе — небольшом, камерном, с живой музыкой. Играл медленный джаз, саксофон. Мягкий приглушённый свет, сизый дым коромыслом, запах виски и кожаных сидений. Саксофон тянул медовую, тягучую ноту — долгую, немного печальную — и она висела в воздухе, и я слышала её всем телом, и мне вдруг стало хорошо. Просто хорошо, без оговорок.

К Севе активно клеилась блондинка — явно с накачанной силиконом грудью и губами-подушками. Красивая, эффектная, из тех, что умеют входить в комнату так, чтобы все обернулись.

Он резко встал, даже не посмотрев на неё, пошёл прямо ко мне через весь зал — я видела, как он идёт, уверенно, прямо, не огибая людей:

— Пошли танцевать.

— А блондинка? — удивилась я. — Вроде симпатичная девушка, тебе нравится обычно такой типаж.

— Ты издеваешься? — поморщился он. — Сплошной силикон везде. Я натюр люблю, настоящее.

Пошли танцевать на маленький танцпол. Все смотрели на нас — я это чувствовала, взгляды как лёгкие прикосновения, — мы действительно красиво двигались. Сева вёл уверенно, крепко держал, танцевал хорошо — видимо, учился когда-то. Его рука на моей спине — тёплая, твёрдая — и музыка, и дым, и этот медовый саксофон. Сеня снял нас на телефон — видео вышло похожим на влюблённую парочку на грани помолвки, счастливую пару.