Книга Четыре шага в бреду, страница 102 – Евгений Таганов

— На полиграфе он сказал, что у него сбор данных о тебе для какого-то Лавочкина.

— Ну вот я и захотел поговорить с ним на эту тему.

— Только поговорить? — не очень поверил Бобр. — У него в Москве мама-инвалид и сестра-разведенка.

— Маленькая очная ставка — и будет свободен как ветер, — Алекс почти верил собственным словам. — Стас уже на работу не вернется, другие дела. Так что ты теперь на его месте с его зарплатой, разумеется. Ваш бонус за Соника десять кусков, тебе пять, остальное тем, кто был задействован в этой акции, сам реши кому сколько.

— Мне Еву как тебя слушаться?

— А она что, уже выдуривается? Как-нибудь с ней сам, без моего вмешательства.

Витёк был личным водителем почившего в бозе авторитета Лукача, и насчет его молчания Копылов не сомневался. Указывая ему по карте, как ехать, Алексу время от времени приходилось отвечать на жалобные вопросы Соника: куда меня, зачем меня, в чем меня? Тщедушный мужичок совсем не походил на грозного взрывателя, коим был на самом деле. Может быть, и ему уколы для невменяемости, мрачно прикидывал Копылов.

При въезде в промышленную зону минивэн остановил сонный охранник.

— Тебе какую бумажку: эту или эту? — Алекс показал ему пятисотенную купюру и сложенную вчетверо квитанцию из магазина. Разумный охранник выбрал пятихатку.

Так и проехали до самого Бункера, даже въехали в ангар. Витёк вопросов не задавал, шел за Алексом, придерживая за руку Соника. Тот, когда спустились в бомбоубежище, вдруг заартачился, так что им вдвоем пришлось волоком тащить его.

Вадим поработал на славу — вторая камера была приготовлена даже лучше первой: внутренние ручки срезаны, матрас на койке почти новый, не забыты ни цепь с замком, ни бутыль с водой, ни ведро-параша, а сам Ватсон, как договаривались, прятался где-то на втором этаже здания. На табурет возле койки Алекс выложил три листа бумаги и ручку:

— Тут у нас немного скучновато, так ты возьмись что-нибудь напиши. Явки с повинной не надо, просто перечень всей вашей банды и кто на что способен. Никто тебя пока убивать не будет, просто есть возможность стать под другую крышу, может, даже с лучшей оплатой. Сам видишь, все вокруг явно ни ментовское и ни фээсбэшное. Кстати, тут по соседству то же самое пишет твой шеф, поэтому если будет какое несовпадение в ваших писульках, то вам будет немного нехорошо. (Камеры находились по диагонали друг к другу, гул далеких двигателей не прекращался ни на минуту, так что за переговоры сокамерников можно было не беспокоиться.)

В камеру Табуреткина Копылов зашел один (не хотел светить Витька). Думал, с чего половчее начать, но арестант (со свежей повязкой на лице) заговорил сам.

— Я сделал, что ты просил, — кивнул он на диктофон, лежащий на стуле.

«Есть люди-прокуроры и есть люди-адвокаты, — зазвучал его негромкий, но отчетливый голос. — Я всегда был ярко выраженным прокурором. Всегда мог докопаться до негативной сути любого человека. И считал, что мне везет, когда находились большие люди, кому этот мой талант был востребован. К сожалению, иногда выползала какая-то мелочь пузатая, чтобы сильно вставлять мне палки в колеса. Вот уж поистине: деревья до неба не растут. А вполне бы мог и до неба»…

— Черт, кажется, я здорово лажанулся, — заметно смутился, слушая свой голос, Сергей Тарасович. — Начал метать бисер непонятно перед кем. Хочу стереть.