Книга Это кто переродился? Книга 4, страница 109 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Еще один удар, и ножка стула подломилась под Григорием. Тот с визгом рухнул на пол — Инквизитор наскочил на него и продолжил «разминать» об него кулаки.

— А теперь⁈ — рыкнул он в лицо Григория. — Хочешь, чтобы я тебя простил?

— Хочу! — завизжал его коллега. — Прости меня, Лавруша!..

Инквизитор не унимался. Грохот поднялся такой, что на полках зазвенели склянки. Григорий пытался отбиваться, однако настолько нелепо, будто последние несколько лет прослужил не в Инквизиции, а протирал штаны в какой-нибудь канцелярской конторе.

И это было странным… Очень странным. Ибо бойцом он был таким же первоклассным, как и само начальство, которое зверело все сильнее.

Отпив вина, я посмотрел на шмеля. Затем на Григория, а тот взвыл в голос:

— Лавруша! Роденький! Иван! — и он потянулся ко мне. — Спаси-и-и-и!

Ему опять прилетело, а я снова посмотрел на шмеля. Потом на Книгу Душ. Григорий же расплакался как девчонка.

Тут мне пришлось плеснуть себе целый стакан. Кажется, минувшая ночь прошла веселее, чем казалось.

— В такой момент! — рычал Лаврентий и, схватив избитого Григория за шкирку, впечатал его в стену. — Когда умерла Королева! Ты просишь…

Очередной удар, и Григорий съехал по стене. Лаврентий же хотел ударить еще раз, но только плюнул в него. Тяжело дыша, обернулся.

Мы смотрели на него, не мигая. На секунду мне показалось, что мне что-то попало в ухо.

— Королева? Умерла?..

Отдышавшись, Лаврентий бросил Григорию:

— Поднимись, Инквизитор. Имей хоть каплю достоинства.

Затем сам упал в кресло и потянулся к бутылке.

Пил он долго — из горла. За окном, тем временем, рассветало. В опустившейся тишине до нас доносился отдаленный звон колоколов. И вновь зарядил дождь.

* * *

Во дворце.

Весь этот день было тихо, ветрено и дождливо. Все мероприятия отменили, кроме одного, и оно обещалось завтра. Во всех городских церквях долбили в колокола, да так громко и самозабвенно, Марьяне пришлось приказать закрыть все окна. От звона голова просто раскалывалась.

Закрыв форточку в спальне королевы, она присела на край ложа. Погладила холодную ладонь той, что лежала подле.

— Как ее звали? — спросила она у оставшихся одиннадцати «королев». Все стояли подле ложа и вытирали слезы платками.

— Маша, — сказала одна из них. — Раньше работала в театре.

— Ей было всего шестьдесят восемь…

— Еще жить и жить…

— Сердце… Она всегда на него жаловалась…

И прямо у всех на глазах, — подумала Марьяна. В тронном зале. Это было совсем нехорошо. Такое не скроешь.

— Следов яда нет?

«Королевы» покачали головами. Стоявший в углу дворецкий тоже дал отрицательный ответ.

— Смерть абсолютно естественная. Оттого и так внезапна.

Еще раз посмотрев на умершую, Марьяна горько улыбнулась. А ведь эта Маша была действительно очень похожа на бабушку — и не только внешне, но и по поведению. Именно она и была той самой «лучшей» Дарьей.

Принцесса поднялась и, закрыв лицо мертвой саваном, обернулась к «королевам».

— Больше нет смысла в этом маскараде. Разоблачайтесь.

Переглянувшись, они безропотно выполнили ее приказ — сняли все, что делало их настолько похожими на бабушку. И тут перед ней появились просто женщины — одиннадцать обычных старушек, каждая из которых в чем-то, но походила на пропавшую Королеву.

Марьяна улыбнулась им.