Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 85 – Антон Панарин

— Уверенность? — переспросил Гаврилов, глядя на дочь, которая мирно спала на руках у матери. — Да потому, что я знаю Мишку не первый день и видел, на что он способен. Сейчас он, наверное, самый сильный маг во всём мире, Лиза, самый могущественный человек из всех живущих на этой планете. Он убил одержимого демоном Императора, Даму Пик, несколько Шепчущих, закрыл разломов без счёта. И с этой пакостью тоже разберётся.

Елизавета прислушалась к словам мужа, чувствуя, как тревога немного отступает, уступая место надежде, робкой, но настойчивой. Она прижалась к мужу, положив голову ему на плечо.

— Надеюсь, ты прав, Стасик, — тихо произнесла Елизавета, закрывая глаза и позволяя себе ненадолго расслабиться в объятиях мужа. — Очень надеюсь, что ты прав, и Мишка вернётся живым и здоровым.

— Я всегда прав, — уверенно заявил Гаврилов и тут же получил тычок локтем в живот. — Ты родная мать этого засранца и должна верить в него, как никто другой.

Елизавета Максимовна на мгновение задумалась, а после кивнула.

— Ты прав, Стас. Всё будет хорошо. Миша справится. И мы тоже справимся, независимо от того, что именно выпадет на нашу долю.

Они обнялись, и смотрели на темнеющее небо, где сквозь разрывы в облаках одна за другой появлялись первые звёзды. Внизу, в городе, в окнах домов загорался свет, создавая уютную картину мирной жизни, которая продолжалась, несмотря на войны, аномалии и чудовищ, терроризирующих земли.

* * *

Покои Императора. Поздняя ночь.

Артём спал беспокойно, ворочаясь на широкой кровати, сбрасывал с себя одеяло, которое давило на него своей тяжестью, словно каменная плита. Сны были тревожными, полными образов надвигающейся бойни. Полчищ заражённых, штурмующих стены Хабаровска с запада, с востока — надвигающихся орд нежити. А ещё во сне он видел, как Михаил умирает, множество раз, жестоко, извращённо.

Артём резко проснулся от шороха. Открыл глаза и инстинктивно потянулся к мане, готовый призвать пламя и испепелить любую угрозу, которая посмела проникнуть в его покои. В углу комнаты в зыбкий тенях среди потоков лунного света, проникающего сквозь узкое окно, стояла фигура в тёмном плаще и серебряной маске, закрывающей всё лицо, кроме глаз.

Маска была изящной, украшенной тонкой гравировкой в виде переплетённых виноградных лоз и листьев плюща. В свете луны эти рисунки казались живыми. Фигура не двигалась, стояла как статуя, но Артём чувствовал исходящую от неё опасность. Ту самую опасность, которую излучают профессиональные убийцы, привыкшие подкрадываться в темноте и наносить смертельные удары.

Огонь вспыхнул на ладони Артёма, освещая комнату оранжевым светом и отбрасывая длинные тени на стены, покрытые гобеленами. Пламя пульсировало в такт его сердцебиению, готовое превратиться в огненный шар и испепелить незваного гостя, посмевшего проникнуть в покои Императора.

Но фигура в маске не дрогнула и не сделала ни единого движения, указывающего на намерение атаковать. Напротив, она медленно опустилась на одно колено и склонила голову в знак уважения.

— Артём Константинович Архаров, прошу прощения за дерзкое вторжение в ваши покои в столь поздний час, — произнёс голос из-под маски, удивительно мелодичный и женственный. — Я не желаю вам зла, более того, я пришла с информацией, которая может вас заинтересовать, если вы соблаговолите меня выслушать.