Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 3 – Антон Панарин

— Не трогай мою батарейку, — улыбнулся я и стал высасывать ману из Трубецкого с помощью Энергетического паразита.

Когда я восстановил истраченный запас, Артём, не опуская копья, спросил:

— А теперь-то можно его добить?

— Нет, Тёмыч, нельзя, — покачал я головой и отправил Трубецкого в пространственный карман.

— Почему? Он же враг. Абсолют Империи, пытавшийся секунду назад нас прикончить! Если оставим его живым, он восстановится и снова пойдёт против нас.

Я покачал головой, провожая взглядом наши войска, преследующие отступающих красномундирников. Имперцы поняли, что эта битва проиграна, и отступили вглубь Хабаровска, на более укреплённые позиции.

— Мы его не убьём, как и Шереметева, по одной маленькой причине. Абсолюты нам пригодятся в сражении с Тузом Крестов. Понимаешь?

— Думаешь, когда ты свергнешь Императора и займёшь трон, они присягнут тебе на верность? — недоверчиво переспросил Артём.

— У них не будет выбора, — решительно заявил я.

— Надеюсь, ты прав, — нехотя кивнул Артём.

— Так и будет, — сказал я, хотя уверенности в этом не было.

Я посмотрел вперёд, туда, где возвышался дворец. Путь открыт. Осталось лишь самая малость. Пробиться через нескончаемый поток солдат Императора и постучать с ноги в покои Ивана Васильевича, предложив ему сменить профессию. По-моему, он как-то засиделся на троне.

Вокруг бушевал настоящий апокалипсис, превративший столицу в ад на земле. Повсюду мелькали вспышки магии такой чудовищной силы, что они сотрясали целые кварталы жилых застроек, заставляя дрожать землю под ногами.

Ударные волны расходились во все стороны, с громким звоном выбивая окна в зданиях. Стены трескались, покрывались паутиной трещин и рушились, погребая под обломками тех несчастных, кто не успел выбежать. Асфальт крошился и плавился от жара магических взрывов, превращаясь в вязкую лаву под ногами сражающихся.

Повсюду свистели пули, неся смерть. Тысячи выстрелов в секунду создавали какофонию, от которой закладывало уши и хотелось зажать их руками. Снаряды взрывались один за другим. Имперская артиллерия била по нашим позициям, не жалея боеприпасов. Каждый взрыв оставлял воронку на мостовой и разбрасывал во все стороны куски тел.

Кровь текла по улицам буквально ручьями, заполняя трещины в асфальте и окрашивая мостовую в мерзкий бурый цвет. Запах был невыносимым. Смесь пороха, гари, испражнений и разлагающейся плоти въедалась в лёгкие так, что начинало мутить. Повсюду грудами лежали тела убитых. Имперцы в красных мундирах, архаровцы в чёрной форме.

Разрушения были колоссальными. Целые кварталы превратились в руины. Здания без стен, с провалившимися крышами, дымящиеся остовы того, что когда-то было домами. Улицы завалены обломками, через которые приходилось перебираться, рискуя свернуть себе шею.

Двадцать три тысячи бойцов, которых я привёл в столицу, испытывали чудовищное, невыносимое давление со стороны Имперских сил. Численное превосходство врага было подавляющим. В Хабаровске находилось более пятисот тысяч солдат Императора. Соотношение было больше двадцати к одному. Мы тонули в этом море врагов, как капля в океане.

С каждой минутой наши потери росли ужасающими темпами. Сотни погибали, тысячи получали ранения. Ежов работал на износ, эвакуируя раненых синими вспышками и возвращая излечившихся обратно в бой. Но даже его невероятные способности не поспевали за масштабами бойни. Кто-то умирал, не дождавшись эвакуации. Кто-то получал смертельные ранения, несовместимые с жизнью, даже при быстрой помощи.