Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 2 – Антон Панарин

— Чудовище… — с трудом прохрипел он, пытаясь подняться.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулся я и со всей силы ударил ногой в подбородок абсолюта.

Глаза Шереметева закатились, и он потерял сознание.

— Защитите Анатолия Захаровича! — послышался крик красномундирников, и на меня обрушился огненный шквал.

Пули пробивали моё тело, вырывая из него куски плоти, а я достал из пространственного кармана шоколадный батончик и закинул его в рот. Улучшенная формула, между прочим! Преображенский справился с задачей, и вкус стал менее отвратным, а питательных веществ в батончике на порядок больше, чем было раньше. Я склонился над Шереметевым и положил руку ему на затылок.

— Отдохни пока, скоро твои клятвы пригодятся новому Императору.

Тело Шереметева подёрнулось дымкой и исчезло, перенесясь в мой пространственный карман.

— Да как вы меня достали! — послышался вопль Трубецкого.

В следующее мгновение раздался взрыв. Судя по всему, этот психопат самолично и выдернул чеку гранаты, так как крысы, облепившие абсолюта, разлетелись во все стороны в виде зловонного фарша. Подул резкий ветер, унося с собой дым, и я увидел «красавца» Трубецкого. Одежда изорвана, повсюду виднеются участки оголённой кожи, искусанной до крови, на лице — ни с чем несравнимое бешенство.

— Тёма, отвлеки, — попросил я, запихивая в рот новый батончик.

Я ещё не до конца восстановился и вступать в сражение с новым абсолютом было бы самоубийством. Артём создавал огненные копья десятками. Метал их в Трубецкого, не давая передышки. Трубецкой, в свою очередь, методично подставлял щиты. Копья ударялись о металл. Руны ярко вспыхивали на щитах, и копья летели обратно, целясь в Артёма.

Какие-то копья мой брат перехватывал в воздухе и снова бросал в Трубецкого, а от каких-то приходилось уклоняться.

— Миша! Быстрее! — гаркнул Артём.

Я видел, как пот струями бежит по его лицу, а сам проглатывал батончики, практически не жуя. Третий, пятый, десятый. Разумеется, я не только жевал, но и бежал в сторону молота, потерянного Шереметевым. Схватившись за рукоять, я почувствовал, как покалывания пронзили тело от кончиков пальцев рук до пяток. Очевидно, этот артефакт усиливал магию Молний, а значит…

Я вытащил из пространственного кармана автомат и выстрелил мимо Трубецкого.

— Ха-ха-ха! Вот она, хвалёная выучка Архаровых! Позорище! Даже с двадцати метров промахнулся! — выкрикнул он, швыряя в меня щит.

Жужжа, массивный кусок металла преодолел расстояние между нами засчитанные секунды и врезался в здание, разрушив его до основания. Секундой ранее я использовал пространственный обмен и исчез с траектории движения щита, очутившись за спиной Трубецкого. Громко потрескивая, молот со всего размаха обрушился на макушку абсолюта.

Трубецкой провёл свободной рукой по голове, увидел кровь и обернулся, посмотрев на меня.

— В спину бьют только крысы… — слабеющим голосом произнёс он и рухнул, потеряв сознание.

— Вот это черепушка, — восхищённо выдохнул я. — Я был уверен, что размозжу ему голову, но череп абсолюта оказался на удивление крепок.

Артём подбежал, держа копьё наготове. Остановился над лежащим Трубецким, глядя на него сверху вниз. На лице читалась решимость закончить начатое.

— Добить его? — спросил он коротко, занося копьё над головой для смертельного удара. Наконечник пылал ярким пламенем, готовый пронзить сердце абсолюта.