Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 117 – Антон Панарин

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом, рот был открыт в беззвучном крике, потому что сил на звук уже не осталось. Роботы-пауки собрались вокруг хозяина, их механические глаза наблюдали за происходящим, записывая данные; но согласно заданной программе они не вмешивались.

Время тянулось бесконечно долго, казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле процесс занял те же две-три минуты, что и у вервольфа. Наконец, боль начала отступать, оставив после себя лишь глухую ломоту во всём теле и невероятную усталость. Преображенский лежал на полу. Его артефактные глазные яблоки с жутким хлюпаньем вывалились из глазниц и покатились по полу. На их месте выросли новые, органические.

Преображенский медленно приподнял голову, посмотрел вниз, на то место, где раньше были культи, и увидел их. Целые, здоровые ноги, покрытые новой розовой кожей, пальцы шевелятся, коленные суставы сгибаются без малейшего намёка на боль. А ещё ноги оказались очень волосатыми, что удивило профессора.

Из глаз Преображенского хлынули слёзы счастья, такого пронзительного, что грудь сдавило от переполняющих эмоций. Преображенский попробовал согнуть ноги в коленях, получилось. Попробовал пошевелить пальцами, всё работало. С трудом перевернулся на живот, оперся руками о пол и медленно, осторожно, начал подниматься.

Колени дрожали от слабости, мышцы ещё не привыкли к нагрузке, но он встал. Впервые за долгие годы Преображенский Аристарх Павлович встал на собственные ноги. Его рост остался прежним, метр пятьдесят пять сантиметров, но сейчас он чувствовал себя великаном. Профессор сделал первый шаг, и ноги его не подвели. Второй шаг, всё ещё работают. Третий, координация начала возвращаться.

Он оглядел лабораторию, увидел своё отражение в стеклянной дверце шкафа. Невысокий лысый человек с огромными усами, в мятой окровавленной рубашке, стоит на собственных ногах, и от этого зрелища по телу побежали мурашки.

— Получилось, — прошептал он, глядя на своё отражение. — Наконец-то получилось.

Профессор рухнул на колени, уткнулся лицом в ладони и зарыдал. Громко, навзрыд, выплескивая наружу годы боли, унижений, ненависти к тем, кто его искалечил. Роботы-пауки окружили хозяина, один из них осторожно забрался ему на плечо, словно пытаясь обнять. Преображенский плакал долго, пока не закончились слёзы и не охрип от рыданий голос.

Лишь спустя время/необходимое время он поднял голову, вытер лицо рукавом рубашки и медленно встал, на этот раз уже увереннее. Он сделал несколько шагов по лаборатории, ощущения были непривычными, почти забытыми, но такими родными. Он подошёл к зеркалу в полный рост, висевшему на стене, и внимательно осмотрел себя. Ноги были чуть бледнее остального тела, мышцы ещё не окрепли, но это лишь вопрос времени.

— Спасибо, Михаил Константинович, — произнёс он вслух, обращаясь к отсутствующему источнику генетического материала. — Твой геном подарил мне то, что я считал утраченным навсегда. И теперь… — его улыбка стала хищной. — Теперь пришло время отплатить добром за добро. Если эта эссенция способна восстановить мои ноги, представляешь, что она сделает с организмом в расцвете сил? Представляешь, каких высот можно достичь, используя её потенциал?

Преображенский развернулся и направился к компьютеру, на ходу отдавая команды роботам-паукам. Те заметались по лаборатории, принося нужные приборы и готовя новые образцы для анализа. Профессор уселся в кресло, и его пальцы забегали по клавиатуре с такой скоростью, что клавиши едва успевали реагировать. Мозг работал на полную мощность, перебирая варианты, просчитывая возможности, строя планы.