Книга Эволюционер из трущоб. Том 12, страница 87 – Антон Панарин

— Мишка! Срочно в больницу! Мама рожает!

Эти слова заставили меня позабыть про всё на свете. Сердце бешено забилось в груди, я почувствовал одновременно и радость, и тревогу. Тревогу за маму и сестрёнку. А что, если роды пойдут не по плану? Вдруг сестрёнке потребуется доминанта регенерации или что-то ещё? Мозг стал подкидывать десятки жутких сценариев развития событий.

Заозиравшись по сторонам, я увидел гардероб, встроенный в стену. Сорвался с места и побежал к нему. Открыл дверцы, после чего заскочил внутрь и закрылся там. Камер здесь не было, зато была каменная стена. Потянувшись к магии Земли, я создал телепортационный круг, и тут же переместился в Кунгур. Да, Император может меня снова поймать на горяченьком, но какая разница? Мама рожает! К тому же, Иван Васильевич уже отправил меня на самоубийственную миссию. Что может быть хуже?

Очутившись в своей квартире на десятом этаже, я не увидел тут бабули. Подбежал к окну и выпрыгнул в него, позабыв про рюкзак с крыльями птероса. Я мог бы запросто разбиться, но мощный порыв ветра, созданный мной, сработал на ура и дотащил меня до самой больницы, после чего аккуратно опустил на землю.

Влетев в больницу, я едва не сбил вахтёршу, пулей взбежал по лестнице. На втором этаже я остановился у родильного отделения, услышав крик матери. Он был наполнен болью. Сердце ёкнуло. Я протянул руку, чтобы войти внутрь, но мне преградила путь дородная женщина.

— Куда эт вы? — строго спросила она, уперев руки в бока.

— Там моя мама рожает, с дороги, — не глядя на неё, ответил я.

— Михал Константиныч, вы, конечно, глава рода и всё такое, но там стерильная атмосфера, — поучительно проговорила она.

Снова раздался крик.

— Прочь, — рыкнул я, отстраняя женщину, но та с такой силой вцепилась в мою руку, что я опешил.

— Вы глава рода, а я главный врач! Это моё отделение, и я не позволю-ю-ю, — скрежеща зубами от натуги, говорила женщина.

— Ей нужна моя помощь. Подите прочь, — стальным тоном сказал я, придавив тётку взглядом.

— Там лучшие лекари нашего города, поэтому… — упорствовал врачиха, заставив меня желать стряхнуть её с руки, как соплю, но я этого так и не сделал.

Раздался новый крик, но на этот раз он принадлежал не маме. Кричал ребёнок. Пронзительно, оглушительно громко. Детский плач. Я так и застыл, блаженно улыбаясь и вслушиваясь в каждую нотку этой прекрасной музыки. Дверь родильного отделения открылась, и к нам вышла окровавленная медсестра. При виде этого, у меня перехватило дыхание от ужаса.

— Ч-ч-что с моей мамой? — шепотом спросил я.

— Жива, здорова! — весело выпалила медсестра, вытирая пот со лба. — Сестрёнка у вас просто чудо какое-то! Правда, роды прошли весьма непросто… — она замялась и добавила. — Если бы у Елизаветы Максимовны не было столь высокой регенерации, боюсь, она бы померла, а вместе с ней и ваша сестрёнка. Но всё обошлось. Хвала богам.

Я облегчённо выдохнул и ощутил, как в груди становится тепло.

— Могу я её увидеть?

— Конечно можете. Но она все силы отдала, рожая. Пусть немного придёт в себя, а тогда уже и устроите семейное воссоединение, — улыбнулась медсестра.

— Да, да. Вы правы. Спасибо вам, — поблагодарил я, блаженно улыбаясь.

Следующие два часа я не мог думать о чём-либо кроме мамы и сестры. Гаврилов мучился вместе со мной. Он носился по коридору больницы туда-сюда, не находя себе места.