Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 92 – Антон Панарин

Лук был весьма увесистый. Килограммов пять, не меньше. Таким и голову проломить кому-нибудь можно при желании. Тетиву луку заменял стальной трос. Я взялся пальцами за трос и со всей силы натянул его. Руки задрожали от напряжения, но я всё-таки смог взвести тетиву для будущего выстрела. Другое дело, что руки у меня тряслись так, что о точности можно позабыть.

— Хренасе. Вот это у вас дури, Михал Константиныч, — присвистнул Петрович. — Даже Барбоскин не смог с этой железякой управиться. А вы, вроде щуплый, а вона чё. Чудеса, — протянул кузнец и почесал затылок. — Ежели приглянулся, забирайте. Вон и стрелы к нему валяются.

К верстаку и правда был прислонён колчан с десятком стрел внутри. Честно говоря, эти стрелы больше походили на пруты арматуры, которым придали заостренный вид. Каждый граммов триста весит, не меньше. Сомневаюсь, что с текущими силами я смогу отправить стрелу хотя бы на пятьдесят метров. Но… Если за мной снова начнут охотиться люди, то эта игрушка может оказаться невероятно полезной.

— Так и поступлю, — кивнул я и переместил лук вместе с колчаном в хранилище. — А вы, вместо того чтобы бухать, подумайте о том, как изготовить гранаты, — напомнил я напоследок и вышел из кузницы.

За спиной послышался тяжелый вздох Петровича и голос Семёныча:

— Эксплуататор.

Улыбнувшись, я направился в кабак, перекусил, а после вернулся в комнату и уснул. Хвала богам, мне ничего не снилось, поэтому я и смог так славно отдохнуть.

Поднялся я с первыми лучами солнца. Впереди множество дел, а ещё… Какого чёрта? В пять утра рёв моторов? Я выглянул в окно и увидел БТР, въезжающий в Ленск. Он остановился у лавки Шульмана, после чего двери раскрылись, и из машины спешно выскочили гвардейцы. Вытащили из БТРа раненого бойца, погрузили на носилки и поволокли его в лазарет.

— Что происходит? — нахмурился я и стал спешно натягивать штаны.

Через пару минут я выбежал на улицу и наткнулся на Барбоскина, стоящего у БТРа. Выглядел он потрёпанно. Драный крысиный китель, щека рассечена, правая рука перебинтована. Несмотря на свой вид, он нашел в себе силы вытянуться по струнке и отдать честь, заметив моё приближение.

— Михаил Константинович! Здравия желаю! — рявкнул Барбоскин.

— Тимофей Евстафьевич, я хочу знать, что произошло, и почему мой человек ранен? — стальным тоном спросил я, уставившись в глаза гвардейцу.

— Вернулись с зачистки разлома первого ранга! Потерь нет! — отчитался он.

— Что за шум, а драки нет? — весело спросил Гаврилов, подошедший со спины.

— Сейчас будет, — процедил я сквозь зубы и со всего размаха рубанул Барбоскина в бороду.

Гвардеец от неожиданности покачнулся, но устоял на ногах.

— Михаил Константинович, я… — начал было он, но я схватил его за грудки и притянул к себе.

— Кто приказал отправиться на зачистку? — прорычал я.

— Это моя инициатива. Вы постоянно рискуете собой ради нас… — выпалил Барбоскин, но договорить ему было не суждено, вмешался капитан.

— Михаил Константинович, успокойся. Никто ведь не погиб, — примирительно сказал Гаврилов, положив мне руку на плечо.

Я же смахнул его руку и продолжил холодным тоном, чеканя каждое слово.

— Не знаю, помните ли вы, Тимофей Евстафьевич, но вы и ваши гвардейцы, присягнули на верность мне. Теперь вы мои люди. Ваши жизни принадлежат мне. Вас за язык никто не тянул. Вы сами решили дать присягу. А если так, тогда не смейте рисковать своими грёбанными жизнями без необходимости! Это понятно? — В пылу злобы я сам не заметил, как приподнял Барбоскина над землёй.