Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 110 – Антон Панарин

Багратионов потянулся к мане, чтобы заморозить пространство вокруг, но было поздно. Стремительная тварь вынырнула из темноты, широко разинув пасть, полную крючкообразных зубов, и проглотила Артура, будто он был крошечной рыбёшкой.

* * *

Согласно моему приказу, гвардейцы обследовали Кунгур, проверив все подвалы, чердаки, кладовки и крошечные щели. Обнаружили десятки кладок яиц, принадлежащих различным монстрам. Всё это добро доставили ко мне, чтобы узнать, что делать дальше. А что тут делать? По словам Шульмана, в Хабаровске множество ресторанов, готовых платить за яйца чудовищ огромные деньги. А значит, мы сорвали куш!

Вот только радость была преждевременной. При виде яиц существ шерсть Хрюна вздыбилась, из пасти брызнула пузырящаяся слюна, раздалось похрюкивание, и этот проглот стал увеличиваться в размерах.

— Ваше благородие, что происходит? — с опаской спросил Барбоскин, инстинктивно положив руку на рукоять меча.

— Хрюндель, ты чего распереживался? — спросил я за мгновение до того, как пёс рванул вперёд.

— Нямка!!! — рявкнул он и со всего разбега врезался массивной башкой в полуметровые яйца, лежащие на полу многоэтажки.

Вонючая слизь полетела во все стороны, Лавуазье перепачкался, как настоящая свинья, и принялся слизывать содержимое яиц с пола. Иногда в слизи встречались зародыши тварей, их он тоже сжирал с превеликим удовольствием. Сожрав десяток яиц, он ошалелыми глазами посмотрел на меня.

— Ещё! — потребовал Хрюн.

— Да, конечно. Сейчас выдам, — нахмурившись, сказал я и потянулся за молотом.

Пёс сообразил, что вместо угощения огребёт по шее, и попытался сбежать. Но куда ты сбежишь, когда лапы примёрзли к полу? Подойдя ближе, я беззлобно и едва ощутимо опустил молот на его макушку. Размеры пса практически мгновенно вернулись к первоначальному состоянию.

— Яйца сразу грузите в вездеходы, пусть бойцы отвезут их Шульману, — приказал я и ткнул носком ботинка в бок Хрюна, притворившегося мёртвым. — Вставай. Актёрище, — усмехнулся я. — Топай на улицу и валяйся в снегу до тех пор, пока не перестанешь вонять.

Увы, яйца монстров жутко смердели. Даже Барбоскин, бывший прожженным бойцом, кривился от омерзения, едва сдерживая тошноту. Поджав уши, Лавуазье потупил взгляд и обиженно поплёлся на улицу. Я же отправился в центр Кунгура, чтобы полюбоваться на разлом четвёртого ранга.

Четвёрка была великолепна. Десятиметровая голубая дымка, поглотившая часть проезжей части и пару комнат многоквартирного дома. Поверхность разлома искрилась от синеватых молний, то и дело проскакивающих тут и там. Но больше всего мне понравились следы на асфальте перед разломом.

Асфальт вмялся на добрых полметра, края рваные от когтей. Надеюсь, эта образина ушла во время расширения аномалии, и мы не столкнёмся ни с чем подобным.

Закатные лучи окрасили снег в оранжевый, намекая, что пора искать место для ночлега. Я вместе с ребятами решил заночевать на пятом этаже многоэтажного дома, окна которого выходили прямо на разлом. Я лёг на диван у окна. Укрылся одеялком и почувствовал, как на мои ноги забрался Хрюндель. Он пару раз повернулся вокруг своей оси и улёгся, мирно похрюкивая.

— А чем тебя коврик не устраивает? — спросил я, приподнявшись на локтях.

— Я корокошерстный, если ты не заметил. И мне нужен кто-то, об кого можно погреться, — лениво проговорил Лавуазье и зевнул.