Книга Не грози Дубровскому! Том Х, страница 71 – Антон Панарин

— Всё! Если вы меня не накормите, то я сожру сначала Квазара, а потом примусь и за остальных. Говорят, лягушачьи лапки на вкус как нежная курятина, — улыбнулся я.

Юля захихикала и убежала.

Да, не слабо меня накрыло. На три дня я не отрубался уже давно. Да и раньше-то отключался нечасто. Нет, в Руиндаре, конечно, бывало. Как-то зашел в кабак, а там мой дружище, гном Браги, выпивал. «Браги» — это кличка такая. Дали за то, что он очень уважал брагу.

Так вот, зацепились мы с ним языками и пошла попойка, не на жизнь, а насмерть. История за историей, кружка за кружкой. Так и скоротали ночь. И, вроде, день настал, трактирщик нас хотел выгнать, но гном на то и гном, что таскал с собой золотишко. Высыпал пару монет на стол, и хозяин таверны подобрел.

В итоге попойка продолжалась ещё четыре дня. Приходили новые люди, эльфы, орки и все как один падали под стол, перебрав спиртного. А мы с Браги были теми ещё жуликами. Гномов алкоголь слабо берёт, а я, как маг природы, мог во время возлияний очищать кровь от продуктов распада и убирать интоксикацию.

Правда даже я не рассчитал сил. В итоге к концу пятого дня, истории у нас так и не закончились, а вот мана у меня иссякла. И выпитое за пять суток дало о себе знать. Я блевал дальше, чем видит Клювик. А видит он очень далеко.

Когда организм очистился, я впал в забытье на трое суток. Эх, прекрасное было время. Нет, я, конечно, не скучаю о попойках, а вот о Браги — да. Отличный был гном, а какие артефакты делал…

Погруженный в мысли, я сам не заметил, как доел чашку супа. И даже не понял, вкусный ли он был. А Юли всё нет. А есть хочется так, что аж живот сводит. Зараза! Персиком перекусить, что ли? Я потянулся к мане и-и-и… Хрен мне по всей морде. Не чувствую потоков. Это что за выверт?

Закрыв глаза, я погрузился в медитативное состояние и стал изучать собственное состояние. Ага, сильное истощение тела, это понятно, три дня без еды как никак. Каналы маны целы, это отличная новость.

А вот и причина, почему я не могу использовать ману. Ядро маны тоже получило сильное истощение и сейчас вся мана, поступающая в тело, тут же потреблялась ядром для жизнеобеспечения и восстановления полученных травм. Судя по всему, ядро восстановило пострадавшие каналы, а теперь пытается не дать мне умереть с голодухи.

Что ж, всё что я могу делать, так это отдыхать и дать возможность ядру заполниться маной. После этого возможность колдовать вернётся. По крайней мере, я на это надеюсь.

Поднявшись с кровати, я обнаружил на себе костюм, перепачканный кровью, а ещё от него нестерпимо разило потом. Впрочем, как и от меня. Сбросив тряпки, обмылся под ледяным душем и почувствовал, что в голове наконец прояснилось. Браги, сукин сын. Он любил после попойки отмокать в ледниковых озёрах. Мир твоему праху, дружище. Пойду помяну тебя ледяной стопочкой, которую закушу стряпнёй Ярославы.

Спустившись в столовую я, не обращая ни на кого внимания и не вступая в лишние разговоры, плюхнулся на лавку и принялся орудовать вилкой. На столе стояла огромная сковорода с картошкой и шкварками. Ярослава что-то говорила, но за звоном вилки я её не слышал. Только сказал с набитым ртом:

— Фтопку мне коньяфьку или фодки налей, пофалуфта, — и принялся уничтожать остальные блюда, которые стояли на столе.