Книга Не грози Дубровскому! Том VIII, страница 106 – Антон Панарин

Как я и думал здесь уже побывали мародёры. Шкафы перевёрнуты, все вещи разбросаны. Подняв с пола подушку, я запрыгнул на кровать с пружинным матрацем и спустя минуту вырубился.

Спалось здесь отменно. Стерильная тишина, которую было некому нарушать и свежий воздух. Атмосфера безмятежности заставила меня дрыхнуть до обеда. Я бы спал дальше, если бы не живот, который начал громогласно требовать пищи. Пришлось встать и приготовить себе поесть.

Выйдя во двор, я потянулся к мане создав десяток картофелин. Положил их на землю и отойдя на пару метров назад, призвал Клювика. Коршун взмахнув крыльями, жахнул по картошке молнией превратив её в угли. Видя это я лишь тяжело вздохнул.

— Да уж. Хреновый из тебя шеф-повар. Попробуй снова, но уменьши силу удара в десяток раз.

Из-под земли проросли новые картофелины и Клювик опять использовал молнию. А потом ещё и ещё раз. В конечном итоге удалось добиться нужного результата. Внешний слой картошки обуглился, но вот внутри она идеально пропеклась. Ободрав корку, я добрался до сладковатой мякоти и наконец пообедал.

Подойдя к пробою, я потянулся к мане вырастив в лёгких крошечные растения похожие на фикус. Фикус вырабатывает огромное количество кислорода, и если напитать его маной, то можно и вовсе отказаться от дыхания. Правда ощущения в грудине при этом странные, я бы даже сказал неприятные.

При этом расход маны на поддержание фикуса будет огромным. Но это не проблема, ведь у меня девятый уровень магии. Моя мана закончится лишь через сутки постоянной подпитки фикуса. Остаётся надеяться что яд внутри пробоя воздействует на дыхательную систему, а не через слизистую.

Призвав дубовые листья, я шагнул в пробой. Громкий хлопок ударил по ушам, и я очутился на болотной кочке. Жуткая влажность, воняет гнилью, а в остальном место как место.

Правда было одно, но. Ровные грядки были разбиты на каждой болотной кочке. Кто-то с любовью выращивал растения, которые прикончил мой гибрид спатифиллума.

Большинство посевов были высушены вьюнком, но на дальних грядках ещё виднелись молоденькие зелёные побеги, из стеблей которых поднимался синеватый дымок. Эту синюю дымку с радостью втягивали в себя кусты спатифиллума.

Левее посевов в воздухе болтыхалась огромная жаба, неистово размахивая лапами. Она пыталась отбиться от вьюнка который ухватил её за передние лапы и вздёрнул над землёй. Я собрался прикончить квакуху, но она смогла меня удивить.

— Ква-тастрофа! — Проквакала жаба, на вполне понятном мне языке. — Клумбы не трожь!

Присмотревшись, я расплылся в улыбке. Ростом квакуха превышала полутора метра. Мощная грудная клетка, огромные бицепсы. Машет мускулистыми ногами пытаясь отогнать вьюнок выжигающий его посадки.

То что жаба умела говорить меня не удивляло. В Руиндаре и не такая живность водилась. А вот то, что её руки сопротивлялись некротике льющейся из лоз, вот это и правда поражало.

Чёрная энергия вытекала из лоз и проникала в коричневато-зеленую кожу жабы, заставляя её гнить. Но место куда просачивалась некротика, крайне быстро заживало и выгоняло чужеродную энергию из раны. При этом жаба совсем не переживала о некротике, её больше волновали уничтоженные посевы.

— Квак такое могло произойти⁈ Кватаболизм тебя побери! — Голосил лягушонок барахтаясь в воздухе.