Книга Горничная для миллионера, страница 46 – Натали Тимина

— Медсестра, — ответила я, не задумываясь.

— Охренеть! — выдохнула Тася, пребывая в полном восторге и лёгком шоке.

— Тася! Что за выражения? Мы тебя этому не учили! — строго вмешалась гувернантка.

Тася в ответ показала ей язык.

— Тася! — повысила голос женщина.

— Не надо нравоучений! — отмахнулась Тася. — Ты бы видела, как Лина ловко справилась с этим мужиком! Прямо как в фильме — экшен, не меньше! — она повернулась ко мне. — Ещё один плюсик в твою карму! Сколько же силы в твоих руках! Дядя Вася ведь не маленький, а ты его с такой лёгкостью перевернула и удержала, пока у него приступ не прошёл.

— Это просто реакция, — улыбнулась я. — Адреналин сработал.

— Мам, а когда мы домой пойдём? — подал голос Лёшка, зевая.

— Скоро, малыш. Алекс закончит дела — и поедем.

Через некоторое время Алекс действительно вернулся, и мы все вместе направились домой. Дорога тянулась спокойно, но внутри меня зрело тревожное предчувствие. И оно не обмануло.

Возле ворот дома стояла чёрная служебная машина. Рядом — двое мужчин и женщина в строгих костюмах, с папками в руках. Сердце болезненно сжалось.

— Представители органов опеки, — тихо произнёс водитель, бросив на меня сочувствующий взгляд.

Я едва не выронила сумку. «Ну вот и всё... — пронеслось в голове. — Сейчас они заберут моего Лёшку». Горло сжалось, к глазам подступили слёзы.

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Впереди стояла новая битва — за брата, за право быть заменой матери для него, за всё, что теперь было важнее жизни.

Алекс взял разговор с представителями органов опеки на себя, не дав мне вставить ни слова — будто боялся, что я, сказав что-то не то, всё испорчу. Он говорил спокойно, уверенно, с той властной интонацией, от которой трудно было возразить. Я же стояла рядом, сжимая пальцы в замок, чувствуя, как внутри всё дрожит.

В конце проверки представители тщательно заполнили документы, потом протянули их нам на подпись и, холодно глядя поверх очков, рекомендовали в ближайшие дни собрать полный пакет бумаг для переоформления опекунства над моим братом. Один из них, мужчина средних лет с каменным лицом, добавил, что мы будем находиться под наблюдением, — мол, поступила официальная жалоба от тётушки на «ненадлежащее содержание ребёнка».

Эти слова прозвучали, как приговор.

Когда они ушли, я долго стояла у двери, не в силах пошевелиться. Потом медленно прошла в комнату брата и, опустившись рядом с ним на пол, стала машинально перебирать кубики, не замечая, как время уходит. Внутри всё горело тревогой и унижением.

Через час в дверях появился Алекс.

— Пойдём ужин готовить? — спросил он, глядя на меня с каким-то непонятным выражением — смесью усталости и заботы.

— Я сама. Можно? — ответила я, поднимая на него глаза.

— Нет, — коротко сказал он. — Пока твоя рана не зажила, ты ничего делать не будешь.

— Даже в туалет самой ходить нельзя? — съязвила я, выходя из комнаты, не дожидаясь ответа.

Алекс сжал губы, но ничего не сказал и пошёл за мной. На кухне я пробежалась по ящикам, на ходу придумывая, что приготовить. Холодильник встретил меня прохладой и запахом свежих продуктов. Желудок громко напомнил о себе — я и правда умирала с голоду.

— Тася сказала, что ты в торговом центре ничего себе не купила. Почему? — спросил Алекс, наблюдая, как я достаю мясо, овощи и из навесного ящика — рис.