Книга Горничная для миллионера, страница 141 – Натали Тимина

Побаловавшись с ними полдня, я отправилась отдыхать — «Мы сами справимся», — уверяли меня. Тася с Викой готовили ужин, а мама Алекса осталась присматривать за малышнёй.

Поднявшись в спальню, я застыла: комната сияла новыми тонами, повсюду была новая мебель. Сердце сжалось от неожиданной радости.

— Нравится? — раздался за спиной голос Алекса.

— Очень, — улыбнулась я. — Только зачем?

— Не хочу, чтобы в этой комнате остались следы того, что кто-то был здесь помимо меня, — ответил он строго-нежно.

— Ох, батюшки! — рассмеялась я.

— Только не язвить, — предупредил он. — Я правда старался для тебя.

Я прошла вглубь спальни и сняла рубашку, осталась в топике, и в этот момент заметила, как Алекс задержал взгляд на моих синих от капельниц руках.

— Что это? — спросил он, всматриваясь.

— Последствия лечения, — спокойно сказала я. — Скоро всё заживет.

— А как ты душ принимать будешь? Тебе же, наверное, руки не поднимаются.

— А поможешь? — хитро предложила я, глядя на него.

— Предлагаешь принять душ вместе? — спросил Алекс, притворно нахмурившись.

— А почему бы и нет? Ты против? — с лукавой улыбкой ответила я.

Он не стал ждать дальнейшего развития нашего разговора: уверенно снял рубашку, оставшись в домашних штанах. Тёплый свет лампы скользнул по его плечам, и я, будто загипнотизированная, шагнула к нему, обвивая руками его шею. Ноги сами легли на его талию, словно всё происходило во сне.

— Ты моя ласковая кошечка, — тихо произнёс он, входя со мной в ванную.

Мы сбросили остатки одежды и скрылись за стеклом душевой кабины. Вода журчала, словно река, уносящая с нас усталость, тревоги и всё, что давило изнутри. Мы были вместе — просто два человека, уставшие, живые, счастливые.

Когда, наконец, вышли из душа, Алекс подхватил меня на руки и уложил на кровать.

— Даже не думай вставать до ужина, ясно? — строго произнёс он, хотя в глазах искрилось тепло.

Я не стала спорить. Тело стало тяжёлым, веки — непослушными. И едва он вышел из спальни, я уснула.

Проснулась от громкого визга и хохота. Кровать тряслась, будто на ней прыгали кузнечики. Открыв глаза, я увидела наших детей — всю нашу шумную, бесконечно любимую пятерню.

— А ну, котятки, марш отсюда! Сейчас встану и спущусь! — сказала я, не удержавшись от смеха.

Дети мгновенно исчезли, словно ветер унёс их. Я медленно поднялась, надела лёгкий сарафан и вышла в гостиную. Там Тася носилась за детьми, пытаясь усмирить этот бурлящий поток энергии и радости.

Алекс подошёл ко мне сзади, обнял, провёл ладонью по животу — пока ещё плоскому, но уже наполненному тайной новой жизни. Я, смеясь, ткнулась носом ему в шею.

— Как же мне с тобой повезло, — прошептал он. — Мне с тобой так хорошо…

Я прижалась к нему крепче, чувствуя, как в груди поднимается что-то тёплое, почти щемящее — то чувство, ради которого стоит жить.

— Эй, голубки, хватит миловаться! — крикнула Виктория, заглянув из кухни. — За стол пора!

Мы рассмеялись. Алекс отпустил меня, а я пошла следом за ним, ощущая лёгкую тоску от того, что минуты близости закончились. Уединения у нас почти не бывает — дом полон детского смеха, хлопот, дел... и впереди снова ожидание.

Мне всего двадцать два года. И я вдруг поняла: я никогда не жила «для себя». Не знала, что значит думать только о собственном удовольствии. Всю жизнь я училась выживать, держаться, идти дальше.

Но, наверное, это и есть моя дорога.

Я села за стол, глядя на своих детей, мужа, друзей. Всё шумело, жило, дышало вокруг. В этом хаосе — мой дом, мой мир, моё счастье.

Теперь я точно знала: я — не просто выжившая. Я — женщина, которая смогла пройти через всё и не потерять себя.

А те, кто когда-то был тенью в нашей жизни, уже остались далеко позади.

На этом моя история заканчивается. Но жизнь — нет. Она продолжается во взглядах моих детей, в голосе Алекса, в смехе Таси и даже в тихих вечерах, когда солнце садится за горизонт, окрашивая небо в розово-золотой свет.

А что было дальше…

Об этом мы расскажем в другой истории.