Книга Вернуть семью любой ценой, страница 65 – Чарли Ви

Мой взгляд упал на толстый плинтус, идущий вдоль стены в коридоре. Идея, дикая и отчаянная, мелькнула в голове. Эти старые особняки… проводка часто старая. И её иногда тянут именно в таких плинтусах-коробах. А если блокиратор питался от общей сети, то отключая рубильник, я убил основное питание. Но резервный аккумулятор мог быть внутри кабинета. Маленький, но мощный бесперебойник. И его, теоретически, можно найти. И отключить.

Но как сказать им об этом? Как объяснить, где искать?

Я вытащил из кармана складной карманный нож и с силой воткнул его в деревянный плинтус рядом с дверью. Дерево затрещало. Я стал выдирать длинную щепку, расширяя отверстие. Потом посветил внутрь. Пыль, паутина… и старая, в тканевой изоляции, электропроводка.

Я стукнул по двери, привлекая внимание. Прижался ухом к отверстию и, наконец, услышал очень приглушённо, но услышал голос Вики.

— Вика, — я позвал её. — Ты слышишь меня?

— Да, — послушался глухой ответ. — Максим… Лев говорит… рядом с дверью...где-то в доме должен быть… ручной аварийный сброс…

— Понял! — крикнул я в щель между дверью и косяком. — Ещё бы знать где. Времени нет.

— Не думаю, что он его установил где-то далеко, — это уже сам Лев заговорил. — Ищи тут же рядом.

Фонарик скользил по стенам, по косякам, по полу. Ничего. Ни рычагов, ни кнопок, ни скрытых панелей.

И тут мой взгляд снова упал на ту самую щель в плинтусе, которую я расширил ножом. На толстый слой пыли внутри и на старую проводку. И на то, что лежало под проводкой. Не пыль. Металлическая полоска. Тонкая, едва заметная, идущая параллельно проводам, но явно не связанная с ними.

Это был не электрический кабель. Это была тросовая тяга. Старомодный, чисто механический способ дистанционного управления. Такую могли поставить в старом доме лет тридцать назад, для сигнализации или, как раз, для аварийного ручного сброса сложного замка.

Сердце замерло. Неужели повезло?

Я просунул пальцы в щель, нащупал металлическую полоску. Она была туго натянута. Я потянул на себя. Ничего. Попытался сдвинуть вбок. Полоска дрогнула и скользнула влево примерно на сантиметр с тихим, едва слышным скрежетом где-то внутри стены.

Из-за двери кабинета раздался не щелчок, а другой звук — сухой, громкий *Ш-Ч-Ш-К*, будто массивная металлическая задвижка отъехала по салазкам.

Я рванул к двери, схватился за ручку и нажал.

Дверь поддалась. Не сразу, а с сопротивлением, будто что-то тяжёлое и инертное внутри стены ещё не до конца расцепилось. Я упёрся ногой в косяк и потянул изо всех сил.

С шипящим звуком отходящих пневмоупоров и скрежетом металла по металлу, створка медленно, но неумолимо поползла внутрь.

В проёме, в кромешной темноте кабинета, освещённые только бледным светом из окна, стояли они. Лев, принявший оборонительную стойку, сжав в руке тяжёлую пепельницу. И Вика. Она стояла прямо, прижимая к груди кожаный блокнот, её лицо в полумраке было искажено гримасой страха. Её широко открытые глаза встретились с моими. В них читалось всё: ужас ловушки, ярость к дяде, и сейчас — животное, всепоглощающее чувство спасения.

— Нельзя терять ни секунды, — скомандовал я, шагнул внутрь, схватил Вику за локоть и потянул к выходу. — Он может быть уже на подходе. Лев, ты замыкаешь.

Лев кивнул, мгновенно оценив обстановку.