Книга Вернуть семью любой ценой, страница 60 – Чарли Ви

И в этом была самая страшная ловушка. Ненавидеть человека, который причинил тебе зло, — это просто. А что делать с человеком, который причинил зло тебе, но искренне любит твоего ребёнка? Как разделить эти две его ипостаси в своей голове? Как объяснить Маше в будущем, почему мама боится и ненавидит папу?

«Ничего объяснять не придётся, — сурово напомнила я себе, отодвигая тарелку. — Мы не задержимся. Как только найдём дневник, как только с дядей будет покончено…»

Маша попросилась на пол. Я вытерла ей ручки и отпустила. Она уже носилась как заведённая машинка. Я едва успевала за ней. В гостиной она увлеклась ковром и рисунками на нём. И я присела на диван. Ужасно хотелось спать. Видимо, после всего напряжения адреналин отступил и напала слабость. Мне показалось, я на секунду положила голову на подголовник и... провалилась в сон мгновенно, как в глубокий, чёрный колодец, где не было ни страхов, ни мыслей, ни этого давящего бархата тишины. Была только усталость, которая накрыла с головой.

Потом что-то изменилось. Я почувствовала движение, тепло и дыхание. Твёрдую поверхность под моей щекой. Запах. Чистый, мужской, с едва уловимыми нотами чего-то древесного и дорогого одеколона. Знакомый. Опасный.

Максим.

Инстинкт сработал раньше сознания. Я резко дёрнулось, но тело было ватным, непослушным.

— Маша? — прохрипела я, едва разжимая слипшиеся губы.

— Спит, — его тихий голос прозвучал прямо над головой. — В своей кроватке. Я её уложил.

Он нёс меня. По лестнице. Руки под коленями и за спиной держали, крепко прижимая к себе. Я зажмурилась, пытаясь прогнать остатки сна. Я не должна позволять ему себя носить. Это… это слишком.

— Сколько… — начала я.

— Часа три, — перебил он, продолжая подниматься. Его шаги были ровными, несмотря на мой вес. — Спи дальше. Тебе надо.

Мы поднялись наверх, но он прошёл мимо двери в «нашу» комнату. Паника, тупая и липкая, снова поднялась в горле.

— Я не буду с тобой спать, — вырвалось у меня шёпотом, полным тревоги, которая перевешивала даже сонливость.

Он не остановился, лишь слегка повернул голову, и в свете ночника я увидел жёсткую линию его скулы.

— Я тебя в отдельную комнату несу, чтобы ты выспалась. С Машей в спальне буду спать я.

Он будет спать с Машей? Заботиться о ней, сторожить её сон... вместо меня.

Максим вошёл в другую комнату, такую же большую, как и первая, уложил меня на огромную кровать. Прикосновения были быстрыми. Как только моя спина коснулась матраса, я мгновенно села, отодвинувшись к изголовью. Лежать перед ним, в таком уязвимом положении, я не могла. Не после всего.

Он не ушёл. Вместо этого опустился на край кровати, на приличном расстоянии, но его присутствие тут же заполнило собой всё пространство комнаты. Он смотрел на меня. Его взгляд был… усталым. И очень внимательным.

— Чего ты боишься? — спросил он тихо. Не в упрёк. Словно действительно пытался понять.

Свет от прикроватной лампы выхватывал его лицо из полумрака, подчёркивая морщины у глаз, жёсткую линию рта, который сейчас был расслаблен. Я искала в нём злость, презрение, ту самую холодную жестокость, что меня так пугала. Но не находила. Видела только того же мужчину, который с таким благоговением смотрел на Машу.

— Всего, — ответила я честно, обнимая свои колени. Голос всё ещё был хриплым от сна. — Тебя. Этого дома. Того, что будет завтра. И мне это не нравится.