Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 80 – Юлия Четвергова

— Засунь их себе в задницу, Морозов! — Пинаю их подальше от себя. Ногам холодно, но плевать я хотела на такие мелочи, когда в груди горит похлеще пожарища.

— Осторожнее, София. Ты итак по уши в дерьме. Не закапывай себя ещё глубже.

В противовес низкому ледяному голосу и пренебрежительным действиям, взгляд парня выжигает меня изнутри. Он дикий и голодный.

Всё ещё голодный.

— Какая тебе нахрен разница, закопаю я себя или нет? Да и что мне терять? Я, как ты правильно заметил, уже в полном дерьме.

— Мне не похрен, потому что ты моя жена. По контракту. — Добавляет, наверняка, чтобы позлить лишний раз. — Могла хотя бы попытаться сохранить остатки достоинства. Но, прости, — разводит руками, — я успел забыть, кто ты и из какой дыры вылезла. Там достоинством и не пахнет.

Козёл!

Кретин!

Скотина!

Желание взять грех на душу набирает обороты. И я с нечеловеческим рычанием бросаюсь на этого сноба. Усаживаюсь прямо на него, пытаясь дотянуться пальцами, которые превратились в крюки, до лица Аида.

Хотя бы рожу ему расцарапаю.

Но Егор успевает не только перехватить меня и мои руки, но и скрутить так, что я оказываюсь у него на коленках прижатая спиной к его груди. И опять на этом чёртовом диване, который теперь мне в кошмарах будет сниться!

— Тебя что блять это всё заводит? — шиплю, почувствовав стояк, упирающийся мне между ягодиц.

Я редко матерюсь, но это уже ни в какие рамки не лезет!

— О, ну, конечно, — тянет над моим ухом рокочущим басом. Его слова сочатся сарказмом. — Секс после драки — мечта! Да и сам процесс возбуждающий, согласись?

У него совсем крыша протекла?

— Придурок!

Вот что я думаю по этому поводу!

— Истеричка, — не остаётся в долгу.

— Мудак! — Не оставляю попыток освободиться из стальных объятий. Даже пнуть пытаюсь, но в такой позе достигнуть цели не получается.

— Поехавшая.

— Гад белобрысый!

— Туше, дорогая, — продолжает иронизировать, давя рвущийся наружу смех, пока я брыкаюсь и обзываюсь. — Именно так я и представлял себе семейную жизнь. Спасибо, что не разочаровала, жёнушка.

— Да пошёл ты в жопу, муженёк! — Выплёвываю, как самое изощрённое ругательство.

— Уверена? Не боишься, что мне может понравиться?

Что?

О чём он вообще?

Ох, ты ж… — опешиваю, вдруг догадавшись.

— Извращенец конченый!

Кто из нас ещё поехавший!

— Так тебе же вроде всё понравилось? Нет? — Опаляет дыханием чувствительную кожу за ухом.

Я вздрагиваю. И уже в который раз за этот грёбаный день ненавижу себя за то, что он снова попал в десяточку.

— Ненавижу! Как же я ненавижу тебя, Егор Морозов! — под конец срываюсь на тихий хрип.

На место злости внезапно приходят душащие слёзы. Такой же силы, что и ярость, которая ещё несколько секунд назад клокотала в груди.

— Думаю, ты ненавидишь не меня, а себя, — продолжает бить по больному, оставаясь полностью спокойным и рациональным.

Если не считать стояк, который всё ещё упирается мне туда, куда не следует.

— Да отпусти ты меня! — прошу едва слышно, чтобы Аид не заметил дрожь в моём голосе.

Бессильно дёргаюсь в последний раз перед тем, как признать собственное поражение. Моральное и физическое. И затихаю, смирившись.

По щеке стекает тихая, непрошеная слеза.

Почувствовав мою капитуляцию, Егор ослабляет хватку. Но полностью не отпускает. Сжимает мои бёдра ладонями с красноречивым намёком, что соскочить с него не получится.