Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 36 – Юлия Четвергова

И это даже немного пугает.

— Я не твоя игрушка. Согласиться на сделку было только моим решением. Я могу разорвать контракт и уйти, когда пожелаю. Но…

Егор плавно поднимается из кресла. Делает шаг ко мне. Затем ещё один. Но в последний момент останавливает себя. На грани допустимого. Не выпуская из плена своих пылающих глаз.

— Но? — Спокойный, уверенный в себе Егор Морозов растворился, явив настоящего Егора.

Хищника, загнанного в угол.

— Я выбрала остаться. Пока не передумаю сама или же до тех пор, пока ты не вынудишь меня изменить решение.

— Тогда тебе следует лучше играть свою роль, — жёстко чеканит он и разрывает нашу борьбу взглядами, с лёгкостью перехватывая инициативу в разговоре. — Ты слишком быстро теряешь маску. Эта проверка, — тычет пальцем в сторону двери, — одна из многих, что ждут тебя в будущем. И если ты не в силах справиться с такой простой вещью, как притворство, надо было изначально трезво оценить собственные возможности и отказаться от сделки. Но жадность не позволила, не так ли?

Глаза Егора, как стёкла, покрытые инеем. Каждая буква, произнесённая им, режет воздух, не хуже лезвия. Бьёт по больному. Задевает за живое.

— Жадность? — мой голос звенит от переполняющих эмоций. — Ты сказал, что будешь рядом, что поможешь! А в итоге бросил в пруд с пираньями, как кусок мяса! Не смей упрекать меня в собственных ошибках!

Налетевшая тучка поглощает солнечный свет и в комнате становится темнее.

— От тебя не требовалось ничего сверхъестественного, — небрежно вскидывает ладонь. — Сыграть влюблённую — не подвиг. Но ты и с этим не справляешься. Стоило оставить тебя на пару часов одну, и ты чуть всё не испортила.

Глухая, непроницаемая стена — вот что встаёт между нами. Разговаривать с Егором сейчас — это как докричаться до глухого.

Не знаю, где он шлялся, и знать не хочу. Но вряд ли выплачивал долг и разбирался с Антоном всю ночь. Так что, скорей всего, причиной мерзопакостного поведения мажора является спермотоксикоз. Все мужики себя так ведут. Катька рассказывала, как меняется её муж в зависимости от сексуальной неудовлетворённости.

Почти на сто процентов уверена, что Егор сбегал к своей девушке, а потом поругался с ней, и она ему не дала. К бабке не ходи!

Чтобы не отвечать гадостью на гадость, бурчу:

— Я тебя услышала. Впредь буду осторожнее.

С языка грозит сорваться что-то гадостное и пассивно агрессивное, и я прикусываю его зубами. Бросаюсь к рюкзаку — первому, что попалось под руку — и принимаюсь возиться в нём без цели.

Мысли так и норовят утащить меня в бездну самокопания, злости и желания ответить обидчику хотя бы в собственном воображении. Поэтому я заставляю себя сконцентрироваться на происходящем в реале.

Кербер сопит на кровати, решив, что хозяин сам разберётся со своей драгоценной женой. Егор чуть сильнее хлопает дверью, скрываясь в ванной, что вызывает у меня улыбку, полную мрачного удовлетворения.

Сосредоточившись, уже осознанно осматриваю содержимое рюкзака. Внутри всё лежит на своих местах нетронутое, как и оставляла: фотография родителей в секретном кармашке, практически пустой кошелёк, и всё ещё разряженный телефон.

Достав бесполезный «кирпич» и зарядку, подсоединяю телефон к розетке с противоположной стороны кровати и сажусь у изголовья. Подальше от монструозного похрапывающего пса. Пара секунд ожидания, звонкая трель — и чёрный экран возвращается к жизни.