Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 32 – Юлия Четвергова

В ужасе пытаюсь спрятаться за деревом, но поздно. Егор успевает заметить меня.

— Кербер, будь джентльменом, вылезай, и мы вместе поприветствуем мою жену.

Кербер?! Серьёзно? Я угадала?

Поднявшийся на лапы и отряхнувшийся пёс заставляет оцепенеть.

Он же не станет…

Все мои надежды идут прахом, когда эта чёрная громадина вальяжно выходит из клетки, и вместо того, чтобы кинуться, как послушная и преданная собачка, в объятия хозяина, трусит ко мне.

София

За те секунды, что пёс бежит в моём направлении, я успеваю оцепенеть, превратившись в живую статую. И даже вспомнить молитву, которую нас заставляли читать в приюте перед каждым приёмом пищи. Инстинкты подсказывают бежать в противоположную сторону, но тело не подчиняется. Как во снах, которые ты не можешь контролировать и просто смотришь на всё со стороны.

Кербер, эта чудовищная собака, останавливается прямо передо мной. Крик застревает в горле. Дыхание перехватывает. Я чувствую, как меня всю трясёт от непомерной дозы адреналина, выбросившейся в кровь. И от облегчения: пёс не кинулся на меня.

Не отводить взгляд. Не показывать страх. Не поворачиваться спиной.

Эти три правила однажды спасли меня от бродячих собак.

О том, как вести себя в подобных ситуациях, мне рассказала рыжая и веснушчатая соседка по комнате задолго до того, как я впервые сбежала с приюта. Побег оказался неудачным — поймали быстро — но зато, после случившегося, у меня появилась подруга.

Надо будет написать Кате. Она, наверное, жутко волнуется…

Прошло всего два дня, а по ощущениям — вечность.

Несмотря на то, что Кербером можно пугать маленьких детей, он оказывается воспитанным псом. Не лает. Не рычит. Только пристально смотрит на меня снизу вверх слишком умными глазами, похожими на остывающую лаву. И принюхивается, изучая: уши навострены, язык высунут, дыхание тяжёлое.

Я не двигаюсь ни на миллиметр. Не отвожу взгляд. Животное, будто понимает, что я боюсь его до усрачки, и, со скулящим звуком «а-а-у», широко зевает. «Чихает», демонстрируя дружелюбный настрой.

Вот только его пасть и большие зубы производят на меня прямо противоположное впечатление.

— Не бойся. Он тебя не тронет, — спокойно говорит Егор, подходя ближе. — Но только пока я рядом.

Шумно сглатываю. Изо рта рвётся нервный смешок. Но испуг, трансформировавшийся в раздражение, помогает загасить его на корню.

— Звучит так, будто ты мне угрожаешь.

— Предупреждаю. Попытаешься погладить Кербера в моё отсутствие и можешь лишиться руки. Это не шутка, — добавляет со всей серьёзностью.

Я всё-таки перевожу взгляд на Егора.

Парень стоит совсем рядом. Руки в карманах. Глаза тёмные. Цепкие. И уставшие. Только они выдают, что Морозову срочно нужен сон. На белых штанах красуются тёмно-зелёные пятна. Но при этом мажор всё равно выглядит, как звезда, только что вернувшаяся с фотосессии.

— Сам дрессировал? — тяну язвительно.

— Нет, — игнорирует мой саркастичный тон, — мы с Кербером семья. А семью не дрессируют.

От шока брови взлетают вверх. Я осуждающе качаю головой, отступая на шаг. Кербер же садится рядом с хозяином, как послушная тень.

Значит, это чудище ещё и не дрессированное…

Осуждаю!

— Понятно… — озвучиваю самое приличное, что крутится в голове. — Надеюсь, ты не скармливаешь ему тех, кто перешёл тебе дорогу, — пытаюсь отшутиться, но голос чуть подрагивает.