Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 135 – Юлия Четвергова

— Пойдём, — соглашаюсь я, цепляя на лицо улыбку, хотя внутри всё окаменело.

— Но сначала, ты доешь свой завтрак, — чмокает меня в макушку и поднимается со стола, оставляя меня с этим мерзким, склизким чувством предательства наедине.

* * *

Узкая тропинка ведёт нас вниз к темной полосе гальки. Кербер бежит впереди, обнюхивая каждый камень. Майское солнце согревает озябшие кончики пальцев и я, щурясь, подставляю лицо тёплым лучам, когда мы выходим на берег.

Море погрузилось в полный штиль. Его гладкая, зеркальная поверхность отражает небо, сверкая множеством искр, переливающихся на солнце. Галька весело хрустит под подошвами моих кроссовок, и почти забываю о сообщении от Антона, которое заметила, пока переодевалась.

Почти.

Егор находит плоский валун и ставит поверх него корзинку с едой. Я расстилаю прихваченный из дома плед у кромки берега. А минуту спустя, мы, не сговариваясь, садимся на самый край, принимаясь любоваться морем. Кербер укладывается рядом, сложив тяжёлую голову на лапы, но сам остаётся настороже: острые уши продолжают стоять торчком.

— Я до сих пор гадаю, откуда ты узнал про Катю, — начинаю издалека, желая разрушить неловкую тишину, возникшую между нами после чудесного завтрака.

Неловкую для меня. Потому что со стороны Егора это скорее затишье перед бурей, которую он сдерживает внутри. И о причинах этой бури остаётся только догадываться — зная Морозова, там может быть что угодно.

— Сначала я хотела вытрясти из тебя всё до мельчайших подробностей, — подтягиваю колени к подбородку, упорно глядя на переливающиеся блики солнца, запутавшиеся в тихих волнах. — Но сейчас понимаю, что для меня имеет значение только то, что ты спас ребёнка Кати. Даже если это было только из-за меня, я хочу сказать тебе спасибо.

Повернув голову, я всматриваюсь в лицо Егора. Ищу признаки хоть каких-нибудь эмоций, которые рассказали бы мне о том, что происходит в его голове. Но он только хмурится, разглядывая что-то вдалеке. И непонятно: из-за моих слов или от слепящих солнечных лучей, отражающихся в зеркальной глади воды.

Так и не прокомментировав сказанное мной, Егор поднимается. Достаёт из корзинки термос, два бумажных стаканчика с причудливым семейным логотипом Морозовых, бутерброды, завёрнутые в бумагу, яблоки, и принимается раскладывать всё поверх одеяла за моей спиной.

— Ветерок такой слабый, а у тебя нос и щёки уже как у снегурочки, — наливает пряный чай с имбирём и облепихой и протягивает мне. — Держи.

Как только я забираю стаканчик, с наслаждением обхватив горячую бумагу двумя руками, Егор садится так, что наши тела соприкасаются. А потом обнимает меня, притягивая к своему тёплому боку.

— Быстрее согреешься, — отвечает на мой вопросительный взгляд. — Кербер. — Достаточно одного слова и небольшого кивка от Егора, и пёс укладывается позади моей спины, присоединяясь к марафону под названием «согреваем Софию Белову».

Пытаясь скрыть смущение от такого пристального внимания и заботы, я отпиваю вкуснейший чай, приготовленный Морозовым. Обжигающе пряная жидкость согревает изнутри, и я чувствую, как начинаю отогреваться.

Ещё бы! Столько стараний ради одной меня.

— Тебе не нужно благодарить меня за это, — безмятежно говорит Егор, взяв стаканчик из моих рук. И только теперь переводит на меня нечитаемый взгляд. — Я сделал то, что должен был. Только и всего.