Книга Развод: (не)настоящий полковник, страница 4 – Каролина Шевцова, Аника Зарян

— Всё хорошо, — с трудом в этом хрипе узнаю собственный голос. — Прививку сделали. Спит.

— Ну и славно, — Гриша кидает шинель на диван, не глядя на меня. — Так что с ужином?

Смотрю на его крепкие плечи, на серый ёжик на макушке, на мощные руки, которые вели меня по жизни тридцать пять лет подряд.

Мужчина, с которыми я делила постель. Которому верила без оглядки.

Смотрю и не узнаю.

А себя не узнаю тем более.

Потому что отвечаю как робот:

— Я суп Богдану варила. На грудке.

Гриша морщится. Удивлён, видимо, что не услышал привычного: «Я мясо запекла, салат нарезала. Мойте руки, я накрою».

— На грудке? — переспрашивает хмуро. — А понажористей ничего нет?

В шаге от него удивленно моргает Наташа. Кажется, ей не по себе. Она женщина. Она что-то чувствует. Я вижу, как напрягаются её плечи под тонкой кофточкой. Как она втягивает голову, будто прячась от опасности.

Хорошо, если так. Совесть, видимо, не совсем атрофировалась.

— Давай тогда дитячий суп, раз так, — не дождавшись от меня ответа, отмахивается Оводов. — Голоден, как чёрт. — идёт к выходу, хватается за ручку двери. Бросает через плечо: — Ну, ты идешь?

И тут меня прорывает.

— У Богдана четвёртая группа крови.

— И что?

— У Лёшки вторая. И у Наташи тоже. Вторая. А у Богдана — четвертая. Как у тебя, Гриш.

Муж замирает, с громким щелчком выпустив держатель. И только это выдает в нём эмоции. Военная выправка, мать его...

Наташа тихо, сдавленно вскрикивает, хватается рукой за стену. Смотрит с ужасом то на меня, то на своего названного свёкра. Что-то в её взгляде меня цепляет. Что-то странное, неожиданное. Не получается с первого раза сформулировать, что именно. Но тут Гриша оборачивается, и картина становится целостной.

Поразительно.

Они оба выглядят искренне удивленными. Не ожидали, что я обо всём узнаю?

Как можно так натурально изображать замешательство?

Да и я сама не лучше. Как можно годами жить бок о бок с людьми и так и не узнать, какими двуличными они могут быть?

— Мама, я... — лепечет Наташа растерянно, даже испуганно. В глазах слёзы, губы дрожат.

— Ты молчи. — отрезаю, не глядя. Обращаюсь к мужу: — Гриша, как ты мог? Бог мой, она же... — чуть не произношу «вдова», но осекаю себя, — невеста твоего сына!

— Ира, — гремит предупредительно. — Давай без истерик.

— Как, Гриша?! — шиплю. Всё так же тихо, потому что вну... Богдан спит. — Как?!

— Что ты от меня хочешь услышать?! — смотрит из-под наполовину опущенных век. — Что это не то, что ты думаешь? Так получилось! Довольна?!

Обычно этот взгляд вместе с этой интонацией действует на всех однозначно. Но не на меня. И не сегодня.

Получилось.

Как интересно, однако. А ведь у них действительно всё получилось. Лгать — получилось. Смотреть мне в глаза, есть мою еду, жить в моём доме — получилось. Дать мне поверить, что этот ребенок — продолжение моего сына — получилось.

— Вы оба, — несусь в прихожую, прямиком к входной двери, указываю на неё пальцем: — Убирайтесь.

— Ира, не пойму, ты чего добиваешься? — Гриша идёт следом, пытается взять за плечо. Отшатываюсь, как от прокаженного.

— Не прикасайся ко мне.

Он отступает, смотрит на меня так, будто впервые видит. А я и сама себя не узнаю. Никогда не была такой импульсивной, несдержанной. Всегда действовала не эмоциями, а головой. Холодно, рационально. Умела прощать, сглаживать углы, находить компромиссы. Жена офицера, мать офицера — мы такие. Иначе можно сойти с ума. У меня даже прозвище есть в нашем военном городке — Генеральша.