Книга Разводись красиво, страница 45 – Марго Ромашка

— Оля…

— Подожди, дай договорить, — я перевела дыхание. — Я не отказываюсь от твоей поддержки. Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы держал меня за руку. Чтобы ждал меня у здания суда. Но стратегию, адвоката, все эти бумаги — я должна сделать сама. Понимаешь?

Он долго молчал. Я уже испугалась, что обидела его. Но потом он сказал — и в его голосе было что-то новое, что-то, чего я раньше не слышала:

— Понимаю. И знаешь что? Я горжусь тобой.

У меня защипало в глазах. Я заморгала, прогоняя непрошеные слёзы, и улыбнулась.

— Спасибо.

— Тогда расскажи мне про стратегию, — попросил он. — Что там придумал твой адвокат?

— Она — молодец, — я оттолкнулась от стены и медленно пошла в сторону парка, прижимая телефон к уху. — Мы собрали показания соседей. Да, представь себе, та самая тётя Зина, которая видела, как ты подвозил меня, согласилась дать показания в мою пользу. Оказывается, Витя и ей насолил — как-то нагрубил на лестничной клетке. Ещё у нас есть свидетельство школьного психолога — Макар ходил к ней пару раз, и она подтвердит, что мальчик тревожен из-за обстановки дома. И главное — мы запросили записи с камер наблюдения у того отеля.

— Это отлично, — в его голосе послышалось облегчение. — Когда следующее заседание?

— Через две недели. Я буду готова.

— Я не сомневаюсь.

Мы помолчали. Я села на лавочку в парке — ту самую, где мы когда-то ели мороженое. Солнце пробивалось сквозь листву, рисовало золотые пятна на асфальте, и где-то в кронах щебетали птицы.

— Я люблю тебя, — сказал он вдруг. — И я приеду на суд. Просто буду рядом. Можно?

— Можно, — прошептала я. — Даже нужно.

День суда выдался солнечным. Я стояла у окна в маминой кухне и смотрела, как лучи заливают двор, как блестит роса на листьях, как щебечут воробьи на ветках. Хорошая примета, подумала я. Солнце — к удаче.

Мама помогла мне застегнуть молнию на строгом синем платье — том самом, которое я купила специально для этого дня. Макар перед уходом молча обнял меня. Митя, ещё сонный, пробормотал: «Мам, ты сегодня красивая», — и снова уткнулся в подушку. Я поцеловала обоих в макушки и вышла.

У подъезда ждал серебристый седан. Роман стоял, облокотившись на капот, и при виде меня улыбнулся — спокойно, уверенно.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

В здании суда всё повторилось: те же коридоры, тот же запах бумаги, то же лицо судьи поверх очков. Но теперь я чувствовала себя иначе. Не загнанной в угол, не защищающейся. А сильной. Спокойной. Уверенной в своей правоте.

Мой адвокат, Анна Сергеевна, была великолепна. Она выложила перед судом всё: показания соседей, включая тётю Зину, которая, кряхтя и смущаясь, подтвердила, что Витя не раз устраивал скандалы. Справку от школьного психолога о состоянии Макара. Запись с камер отеля. Протокол вызова участкового.

Витя сидел на своей скамье, и его лицо менялось с каждой минутой. Сначала на нём была привычная самоуверенность. Потом — растерянность. Потом — глухая, мрачная злость. Его адвокат пытался возражать, но Анна Сергеевна парировала каждый его довод, как опытный фехтовальщик.

— Ваша честь, — сказала она в заключение, — моя доверительница не просто мать. Она — единственный человек, который обеспечивает детям стабильность, безопасность и душевное спокойствие. Отец же, при всём уважении, неоднократно демонстрировал поведение, несовместимое с ролью опекуна. Дети должны остаться с матерью.