Книга Разводись красиво, страница 44 – Марго Ромашка

Маргарита Аркадьевна замерла.

— Если ты поставишь меня перед выбором — компания или Оля, — я выберу Олю. Не колеблясь ни секунды. Ты можешь забрать должность. Можешь лишить меня наследства. Можешь вычеркнуть из завещания. Мне всё равно. Я сорок лет жил так, как вы хотели. Я строил бизнес, заключал сделки, зарабатывал деньги. Я впервые почувствовал, что живу по-настоящему!

Он замолчал. Маргарита Аркадьевна сидела, не шевелясь, и её лицо было бледнее обычного.

— Если для того, чтобы быть с ней, мне придётся уйти из компании, я уйду. Если придётся начать с нуля — начну. Я не боюсь. Единственное, чего я боюсь, — это потерять её.

— Ты говоришь глупости, — прошептала она. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— От чего? От денег? От статуса? От власти? — он покачал головой. — Мама, я отказываюсь только от одного: от права жить чужой жизнью. Ты хотела, чтобы я был счастлив. Я счастлив. Просто моё счастье выглядит не так, как ты себе представляла.

Он вышел из гостиной. В холле щёлкнула входная дверь. Маргарита Аркадьевна осталась одна.

Она сидела в кресле, глядя на закрытую дверь, и в её груди боролись гнев, страх и что-то ещё — что-то, что она не хотела признавать. Её сын только что поставил на карту всё, что она строила для него десятилетиями. Ради женщины. Ради любви. И впервые за долгое время Маргарита Аркадьевна не знала, что сказать.

Роман позвонил на следующий день. Я как раз выходила из офиса после очередного показа — уставшая, но в приподнятом настроении, потому что клиенты оказались приятными и почти согласились на сделку. Телефон зазвонил, когда я переходила дорогу к кофейне — той самой, у которой когда-то облила его капучино. Кажется, это место становилось для нас судьбоносным.

— Привет, — его голос звучал устало, но мягко. — Ты занята?

— Только что освободилась. Как прошёл разговор с мамой?

— Поговорили, — он вздохнул. — Если коротко: она пригрозила лишить меня должности. Я сказал, что мне ничего не надо, если я не буду с тобой. Она осталась переваривать.

Я замерла посреди тротуара. Должность. Он поставил на кон свою должность. Ради меня.

— Рома… — прошептала я. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я не шучу такими вещами. — Он помолчал. — Но я звоню не за этим. Оля, я хочу тебе помочь. С судом. У меня есть адвокаты, связи, ресурсы. Позволь мне.

Я прислонилась к стене кофейни. Мимо шли люди, гудели машины, где-то смеялись дети. А я стояла и чувствовала, как внутри борются два чувства: благодарность за его желание защитить меня и что-то ещё. Что-то, похожее на гордость.

— Рома, — сказала я тихо, — можно я отвечу честно?

— Конечно.

— Я безумно благодарна тебе. За всё. За то, что ты сказал матери. За то, что готов рисковать. Но суд… Я хочу пройти это сама.

Он помолчал. Я слышала его дыхание в трубке — ровное, спокойное.

— Почему? — спросил он наконец.

— Понимаешь… — я запнулась, подбирая слова. — Я двенадцать лет жила с человеком, который решал всё за меня. Вернее, делал вид, что решает, а на самом деле просто ломал. Я была удобной, послушной, предсказуемой. Когда я ушла, у меня не было ничего — ни уверенности, ни сил, ни понимания, кто я такая. А теперь… теперь я собираю себя по кусочкам. И суд — это часть моего пути. Если я позволю тебе решить это за меня, я снова стану той Олей. Удобной. Зависимой. Я не хочу.