Книга Разводись красиво, страница 43 – Марго Ромашка

На следующий день Роман стоял у дверей родительского особняка и чувствовал, как внутри закипает холодная, сдерживаемая ярость. Он не стал звонить заранее — не хотел давать матери время подготовиться. Просто сел в машину и приехал. Разговор назрел. И откладывать его дальше было невозможно.

Дверь открыла домработница. Маргарита Аркадьевна нашлась в гостиной — она сидела в своём любимом кресле у камина, с книгой в руках и чашкой чая на приставном столике. При виде сына она не удивилась. Только отложила книгу и сняла очки.

— Рома, — произнесла она ровно. — Не ожидала тебя сегодня. Ты обычно предупреждаешь.

— Я хотел поговорить, — он прошёл в гостиную, но садиться не стал. Остался стоять у камина, опершись рукой о полку. — О вчерашнем.

Маргарита Аркадьевна чуть приподняла бровь. Её лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, державшие очки, едва заметно напряглись.

— О вчерашнем? — переспросила она. — Уточни.

— Ты знаешь, о чём я. Ты предложила Ольге деньги. Пять миллионов. Чтобы она бросила меня и уехала. Это правда?

В гостиной повисла тишина. Маргарита Аркадьевна не отводила взгляда. Она не выглядела виноватой или смущённой. Скорее — собранной, как шахматист перед сложным ходом.

— Правда, — сказала она спокойно. — Я предложила ей помощь. Она в сложной ситуации. Я хотела, чтобы она выбралась из неё с достоинством и без потерь.

— Без потерь? — Роман невесело усмехнулся. — Ты предложила ей продать меня за пять миллионов, мама. Как ты вообще могла подумать, что это приемлемо?

— Я думала о тебе, — она отставила чашку. — О твоём будущем. О компании. О том, что ты строишь всю жизнь. Ты — генеральный директор. Ты — лицо семьи. А она…

— Она — женщина, которую я люблю, — перебил он.

Маргарита Аркадьевна замолчала. Её глаза смотрели на сына с выражением, которое он слишком хорошо знал. Так она смотрела, когда считала, что он делает ошибку. Когда думала, что знает лучше.

— Рома, — заговорила она мягче, — я понимаю, что ты увлечён. Она интересная, живая, не такая, как все. Но пойми: наш мир жесток. Тебя окружают люди, которые только и ждут слабости. Женщина с двумя детьми, с разводом, без жилья — это не партия для тебя. Это обуза. И рано или поздно ты это поймёшь.

— Ты ошибаешься.

— Нет, — она покачала головой. — Я знаю жизнь. И я не позволю тебе разрушить всё, что ты построил.

— Всё, что я построил? — Роман оттолкнулся от камина и сделал шаг к матери. — А ты не думала, что всё это — компания, должность, активы — не имеет для меня значения, если рядом нет её?

Маргарита Аркадьевна поджала губы. Её взгляд стал жёстче.

— Тогда ты ставишь меня перед трудным выбором, — произнесла она медленно. — Если ты продолжишь эти отношения, если выставишь себя на посмешище перед всем деловым кругом… Я буду вынуждена принять меры.

— Какие именно?

— Ты — генеральный директор, потому что я и твой отец сделали тебя им. Мы можем это изменить. Совет директоров прислушается ко мне. Ты можешь потерять должность, Рома.

Он смотрел на неё — на женщину, которая дала ему жизнь, воспитала, научила всему, что он умел. Которая всегда была для него опорой. И теперь эта женщина угрожала ему. Не из злости — из страха. Из убеждения, что она лучше знает, что для него правильно.

— Мама, — сказал он тихо, и в его голосе не было гнева. Только печаль. И сталь. — Ты правда думаешь, что должность для меня важнее, чем она?