Книга 100 лет без любви, страница 105 – Надежда Волгина

— И уехать мы должны сегодня, — добавила я, покраснев не известно отчего.

— Ты хочешь сегодня остаться у меня?

— Если можно, — покраснела я еще сильнее, за что готова была себя убить. — Только не дома, а здесь.

Захар кивнул и медленно поднялся с дивана. Мне показалось, что он постарел, даже двигается с трудом.

— Пойдем, тогда, раз решили.

Бабуля была в шоке. Она не знала, расстраиваться ей или сердиться. Подробно выспрашивала обо всем у Захара. Он вел себя молодцом, даже находил в себе силы улыбаться, хоть я и догадывалась, как ему это тяжело. Я почти все время отмалчивалась, ссылаясь на то, что тороплюсь собрать вещи. Их я оставила на кухне, а сама ушла в свою комнату. Временами принималась плакать, стараясь делать это неслышно. А когда обнимала бабулю, едва не упала в обморок, так мне стало плохо. Хорошо Захар поддержал, да и бабуля всплакнула и не заметила.

Мы заказали ужин в мастерскую. Чего только нам не доставили — и пицца, и несколько видов роллов, салаты в ассортименте, пирожные, коктейли… Не могла избавиться от мысли, что нахожусь в камере смертников, и это мой последний ужин. Глядя на Захара, становилось стыдно. Ему-то еще тяжелее. Я хоть примерно знаю, что меня ожидает. А он остается тут в полном неведении. И я видела, что ему страшно, как он старается крепиться из последних сил. Наверное, поэтому мы выпили больше, чем планировали, и, как ни странно, наговорились обо всем. Спиртное развязало языки и отодвинуло печальные мысли в сторону. Захар даже детство свое вспоминал. А я ловила себя на том, что смеюсь. Когда понимала это, накатывала безысходность.

Засыпала я в объятьях Захара со счастливою улыбкой на губах. Наконец-то я узнала, как это — любить мужчину, отдаваться ему полностью, без оглядки. Об одном сожалела, что не сделала этого раньше. Тогда бы еще раньше поняла, что плотская сторона жизни может быть прекрасной, а не такой, как в моих снах.

Я так и не сказала Захару, как сильно люблю его. Не потому, что не хотела, а потому что такая возможность не представилась. Кто знает, может так лучше. В конце концов, он тоже не сказал, что любит. И должна ли я обременять его своими чувствами, не получая взамен ответные? Не станет ли ему от этого еще тяжелее жить?

А на следующий день я умерла.

Марина сидела на веранде, в плетеном кресле, и смотрела, как солнечные лучи пробиваются сквозь крону молодой листвы, ласкают траву, высушивая утреннюю росу, и радуют птиц; как те купаются в их тепле, с веселым щебетом перескакивая с ветки на ветку. Временами она отхлебывала из маленькой чашечки, протягивая руку и беря ее с такого же плетеного столика. В перерывах между созерцанием и глотками кофе рисовала карандашом на листе бумаги, прикрепленном к небольшому планшету и лежащему у нее на коленях.

Она всегда вставала рано. Будильник заводила на пять. Ей казалось, что поспи она еще часа два и проспит все самое интересное. Что утро — это то время, когда слияние с природой наиболее тесное, когда можно впитать ее в себя и зарядиться на весь день. Зимой с этим делом было сложнее — приходилось представлять себе снежное великолепие, что окружало ее дом, и слушать завывание суровых ветров. А с наступлением весны, когда только появились первые проталины, Марина выбиралась на веранду с первыми лучами солнца, одеваясь потеплее.