Книга 100 лет без любви, страница 104 – Надежда Волгина

Первым делом отправилась на работу, написала заявление на увольнение. Чего мне только не пришлось там выслушать — от упреков в непорядочности, до каких-то личных обид. И я даже не могла их осуждать за это, как и объяснять что-то. Врать пришлось изощренно, что срочно вынуждена уехать, поэтому не смогу отработать положенные две недели, что буду очень скучать по всем. Впрочем, последнее было правдой — я действительно буду по всем скучать.

Когда с рабочими делами было покончено, я отправилась к Захару в мастерскую. Предварительно созвонилась, чтобы удостовериться, что он там.

Всю дорогу до мастерской я репетировала речь, подбирала слова, что скажу ему, с каким выражением. Представляла его реакцию, боялась увидеть отчаяние. А когда он открыл дверь, все слова разом вылетели из головы. Вот он стоит, такой знакомый, родной, любимый. Скорее всего, вижу его в последний раз. И как продлить это мгновение, не знаю.

— Жень, ты чего, а?

Только тут сообразила, что по щекам моим катятся слезы, что я стою и не смею переступить порог. Захар взял меня за руку и втянул в коридор. Как оказалась прижатой к двери, сама не поняла. А в следующий момент он уже целовал меня. Всю страсть вложила в ответный поцелуй. Таяла от блаженства и сгорала от горя. Пусть это длится вечно! Но все в жизни мимолетно, по сравнению с вечностью. И самым мимолетным оказалось мое счастье.

Захар еще долго прижимал меня к себе, пока не успокоилась. А потом заглянул в глаза и спросил:

— Расскажешь?

И я рассказала — все, без утайки. Какое-то время мы сидели молча, на его помпезном диване. Все это время Захар обнимал меня. И сейчас не выпускал из рук, прижал еще крепче. Он так побледнел, что мне стало страшно. Хотелось встряхнуть его, сказать, что еще не все потеряно. Но я не могла, словно резко онемела. Не могла, потому что сама не верила. Я понимала, что наступает конец всему. Ему, скорее всего, осталось жить не больше двух месяцев. А моя жизнь закончится завтра. И так мне было плохо от осознания бессмысленности всего. Для чего я так старалась снять проклятие с себя, если род мой на мне же и оборвется? Столько попыток приложила, чтобы облегчить жизнь Захару. А что в итоге? Вся жизнь мне сейчас казалось прожитой зря. А говорят еще, человек рождается для чего-то, что у каждого есть предназначение. Мое получается в том, чтобы показать остальным, как не нужно жить.

— Когда это произойдет? — Голос Захара звучал хрипло. Каждое слово давалось ему с трудом.

— Завтра.

— И ничего нельзя сделать?

Ответить я не смогла, чувствуя, как опять глаза наполняются слезами. Лишь помотала головой. Я могу лишь не спать как можно дольше. Но сколько я выдержу без сна? Да и есть ли в этом смысл? Пелагея не откажется от задуманного.

— А как будет?..

Захар замялся, но мне и не нужно было продолжение. Я и так поняла, о чем он хочет спросить. Что станет со мной в реальной жизни? Умру ли я? Сойду ли с ума?..

— Я не знаю. Думаю, сначала я просто усну, а потом…

Пройдет какое-то время, и от меня не останется и следа на этой земле. Большего не знала и сама Пелагея. Я ответила Захару ровно столько, сколько сама узнала от нее.

— А бабушке ты сказала?

— Об этом я тоже хотела поговорить с тобой.

По пути к Захару у меня созрел хоть и нелепый, но план. Нельзя бабушке говорить правду сразу. Это ее убьет. Я предложила сказать ей, что Захару нужно срочно уехать на пару недель, и он приглашает меня с собой. Это даст время, чтобы подготовить ее.