Книга Заказано влюбиться, страница 18 – Надежда Волгина

— Не нужно. Мне не нравится, — невольно ответила ему честно Зоя и залилась краской стыда.

— Что же вам не нравится? Это же так красиво! — удивился Глеб.

— Слишком старомодно и напыщенно. Если вам не трудно, зовите меня просто Зоей.

Или не зови никак — добавила про себя.

— А что у нас сегодня с настроением? — вошел Глеб в процедурную и привычно взялся за ремень.

Будь он неладен со своими вопросами из категории личных! Ну какое ему дело до ее настроения? Если он спрашивает об этом из чистой вежливости, то и подавно ей этого не нужно! И она не хочет видеть эти слишком мужественные длинные пальцы, что теребят пряжку ремня. Она не может их видеть и не думать о том, что там под брюками. Нет, про то, что спереди Зоя даже думать не осмеливалась. Но как красив его зад, знала же не понаслышке.

— Ложитесь на кушетку, — буркнула и принялась смешивать препараты.

— Значит, сегодня будет опять больно, — обреченно вздохнул Глеб и принялся расстегивать ремень.

— Почему вы так решили? — быстро обернулась она.

Лучше бы не делала этого — не увидела бы его в обтягивающих белых трусах и не залилась бы краской стыда. Да так жарко, что на время стало нечем дышать.

— Простите, — снова отвернулась.

— За что? — удивился Глеб и опустился на кушетку. А вот потом оголил зад. — А больно будет, потому что так всегда, когда вы не в духе, Зоя.

Мгновенно стало стыдно за собственный непрофессионализм. Ведет себя, как дурочка. Влюбленная и неудовлетворенная дурочка. А так нельзя!

— Простите, если обидела, — приблизилась Зоя к кушетке со шприцем в руке. — И я очень постараюсь, чтобы не было больно, — подбадривающе улыбнулась.

Она очень постаралась, и больно пациенту почти не было. Он даже улыбался, когда натягивал штаны. А Зоя мысленно уже заливалась слезами. Она видела, какое у Глеба замечательное настроение. Сразу заметила это, как он только вошел. Должно быть, ему предстоит интересный вечер. Не то, что ей — в компании совершенно незнакомых людей, выполняя роль статиста, для массовости.

— До завтра, Зоя. И доброй вам ночи, — простился Глеб, но когда уже открыл дверь, снова обернулся. — У меня к вам будет просьба.

— Да? — переспросила Зоя, представляя, как, должно быть, глупо выглядит сейчас.

— Да, — снова улыбнулся он. — Не открывайте, пожалуйста, дверь, не спросив «кто». Ну или хотя бы смотрите в глазок сначала.

Он уже ушел, а она все продолжала смотреть на дверь. И что это сейчас было — забота о ближнем? Или он беспокоится именно за нее? А ведь он прав, и у нее есть такая привычка распахивать дверь. И он это заметил. И предупредил. Неужели, она ему тоже не безразлична? Нет, так думать нельзя, иначе сознанием снова завладеют радужные и несбыточные мечты, которые она так старательно от себя гонит.

* * *

— Привет! Мы внизу, возле подъезда. Выходи!

Все это Кира проговорила скороговоркой. А потом кому-то громко и счастливо рассмеялась и повесила трубку.

Зоя уже была практически готова — наводила последние штрихи перед зеркалом. А еще смотрела на себя в некотором изумлении. Дело в том, что в этом платье, напоминающим вторую кожу, с гладко зачесанными и собранными на затылке волосами, неброским, но отчетливым макияжем она себя не узнавала. Из зеркала на нее смотрела молодая и довольно симпатичная женщина, какой сама себя она никогда не считала. Оставалось только не смотреть на ноги с стареньких угах. Но это было поправимо, если верить Кире, которая должна была прихватить для нее туфли. Да и накинув пуховик, Зоя тихонько выдохнула, вновь став самой собой. Разве что, шапку надевать не стала, рискуя испортить прическу. На этот раз решилась обойтись капюшоном. Хоть и похолодало к вечеру, а морозец превратился в трескучей, но она же на машине — а значит, не замерзнет, не успеет.