Книга Заказано влюбиться, страница 39 – Надежда Волгина

Лоток пустел, а Зоя все продолжала ждать. Ей не было скучно или тягостно. В странном состоянии она сейчас находилась — отчетливо чувствовала приближение своего чуда. И когда оно должно было наступить, Зоя и это поняла.

Это был купец — с бородой и пузом. Маска закрывала все его лицо, лишь в прорезях блестели глаза, цвет которых показался Зое знакомым.

— Могу я угоститься конфеткой?

Через Зою словно пропустили разряд электрического тока. Этот голос она бы узнала из тысячи. А теперь узнавала говорившего и по глазам. Перед ней стоял Глеб, и она не сомневалась, что под маской он улыбается. Но также она знала, что ее Глеб не узнает.

Она кивнула, не рискнув заговорить. Как в замедленном кадре наблюдала за рукой Глеба, что нырнула в лоток и с самого дна достала в точности такую же конфету, какую съела она не так давно — в фиолетовом фантике.

— Ух, какая красивая, даже есть жалко, — рассматривал Глеб конфету, в то время как Зоя пыталась справиться с сердцебиением. — О! Да тут что-то написано, видите? — показал он ей обратную сторону фантика.

Сейчас она не видела ничего — глаза застилал туман, а в ушах гудело.

— С улыбкой чудо в жизнь впусти, в нем скрыты перемены. Кто не забыт, того прости, но разгляди подмену…

По мере того, как Глеб читал рифмованные строки, Зоя испытывала все большую слабость в ногах. Нет, ей не было плохо, но эмоции били через край. Такого просто не может быть! — вот та мысль, что пульсировала в мозгу безостановочно.

— …Конфету съешь и посмотри, на ту, что есть напротив. Целуй ее и торопи событий ночь и встречи.

— Что? — невольно вырвалось у Зои и она забрала фантик у Глеба, чтобы еще раз перечитать строки.

Тут стих был полным, а в ее конфете оборванным. И что это значит?

— Кажется, конфета велит мне поцеловать вас.

В голосе Глеба слышалась улыбка, а губы Зои уже покалывало от предчувствий.

— Ну так целуйте, — даже не проговорила, а прошептала она.

— Тогда, мне придется снять маску. А то рискую разочаровать вас.

Глеб снял маску, и Зоя с головой окунулась в тепло его глаз. Он приблизил к ней свое лицо и спросил:

— А ты, прекрасная лоточница, не хочешь снять маску?

— Я боюсь, — ответила Зоя.

— Чего же?

— Что ты узнаешь меня и передумаешь целовать.

Она чуть не плакала, не зная на что решиться. Ей было и хорошо, и дурно одновременно. И никогда она еще себя так не чувствовала. А когда ладони Глеба прижались к ее щекам, так и вовсе едва не лишилась чувств.

— Я узнал тебя по глазам и запаху. Даже аромат конфет не в силах перебить твой собственный… Зоюшка.

И он поцеловал ее, прямо в маске, что закрывала благо только верхнюю часть лица. А Зоя ответила на поцелуй со всей страстью, что накопилась в ее душе к этому мужчине. Все те дни, что не видела его, стерлись в один миг, и теперь ей казалось, что они и не расставались никогда.

— А ее ты тоже бросишь через пару недель? — раздался рядом насмешливый голос Киры.

Она прервала самый прекрасный в мире поцелуй, и пожалуй впервые Зоя была близка к временной ненависти.

— Ее не брошу. Никогда, — с улыбкой проговорил Глеб и аккуратно снял маску с лица Зои.

— Зойка?! — вскричала Кира. Хорошо, в холле было так шумно, что ее никто не слышал. — Так ты все-таки с ним?! Ну и сволочь же ты!

Первый раз Зоя не слышала того, что говорят ей. И первый раз ей было на кого-то плевать. Не слышал воплей Киры и Глеб. Он смотрел на Зою и продолжал ее обнимать.

— Ты со мной? — тихо спросил.

— Если ты этого хочешь, — счастливо улыбнулась Зоя.

— А в Москву со мной поедешь?

Вот тут она немного растерялась, но только потому что даже в мечтах на заходила так далеко.

— Зоюшка, я люблю тебя. Все эти дни я только о тебе и думал.

— Я тоже тебя люблю! И свела нас судьба. А еще конфеты, — с улыбкой добавила.

— Какие конфеты?

— Я тебе потом расскажу, — рассмеялась Зоя.

Они и не заметили, как исчезла Кира. Впрочем, с этой минуты Зоя не стеснялась никого. Даже если весь мир будет смотреть, как Глеб ее целует, ей все равно. Никогда она еще не чувствовала себя настолько счастливой. А название «Заказано влюбиться», которое раньше считала глупым, теперь казалось ей чем-то прекрасным.