Книга Училка. Любовь не знает границ, страница 43 – Алисия Лань

«Стоп», — разум не хочет слушаться. Преодолевая своё желание, отрываюсь от этих сладких губ. Внутри всё протестует, требуя продолжения и завершения. Меня всего разрывает от желания сейчас же овладеть ею. Постепенно возвращаю себе контроль.

— Ты мне доверяешь? — спросил я, ожидая долгожданного «да».

Достаю наручники и пристегиваю сначала руки к кровати, а после ноги — и начинаю игру чувств.

Её тело реагирует так остро на все мои прикосновения — от скольжения пёрышка по коже до кубика льда. Оно горит желанием, то поднимаясь, то опускаясь обратно на постель. Это похоже на танец стихий: лёгкость пёрышка, резкость льда, тепло моих рук — всё сплетается в едином ритме. Я наблюдаю, как её кожа покрывается мурашками, как учащается дыхание, как приоткрываются губы в беззвучном стоне. В этот миг она — воплощение самой страсти, чистой и первозданной, а я лишь проводник, помогающий ей раскрыться. Я понимаю: она полностью во власти этих ощущений.

Не в силах терпеть более этих мучительных испытаний, впиваюсь жадно в её губы. Она отвечает с той же страстью. Я медленно ввожу свой член в её такое горячее и такое влажное лоно.

Войдя в неё полностью, я замираю. Хочу насладиться этим моментом, этим ощущением нежности и страсти. Алёна выгибается мне навстречу, на её лице — смесь восторга и какой-то почти детской растерянности. Она больше не сдерживается: тихие всхлипы срываются с губ, перемешиваясь с прерывистыми вздохами. Я замедляюсь на мгновение и ловлю её губы в поцелуе — жадном, почти отчаянном. Моё тело на пределе. Затем снова ускоряюсь, чувствуя, как напряжение внутри нас обоих достигает пика, грозя вот-вот взорваться ослепительной вспышкой.

Её тело дёрнулось и задрожало, разрывая разум на тысячи мелких звёзд. В последнюю секунду успеваю вынуть свой член и изливаюсь горячей жидкостью на её животик. Он ещё пульсирует на её животе, а мне уже хочется его вставить обратно.

В воздухе повисло напряжение — не страсти, а чего-то нового, неизведанного. Её грудь ещё поднималась и опускалась, восстанавливая дыхание, и я вдруг осознал, что этот миг изменил всё. Молчание затягивалось, и мне отчаянно хотелось найти слова, способные передать то, что я чувствовал.

— Спасибо тебе, что доверилась мне, цветочек! — нежно касаюсь губами её губ, щёк, шеи. Не страстно, а с благодарностью. После отстёгиваю наручники. Ещё какое-то время мы прижимаемся друг к другу, поглаживая и успокаивая дыхание.

— Мне надо идти. Прости, — с тоской в груди встаю с кровати, одеваюсь. Пальцы будто не слушаются — застёгиваю пуговицы медленно, одну за другой. Глубоко вздыхаю, бросаю последний взгляд на Алёну. Тоска уже съедает изнутри, и я тихо закрываю за собой дверь.

Пока иду по улицам города, ненавижу себя и всю ситуацию. Я ещё больше хочу быть с ней! Хочется закричать, ударить по чему-нибудь, остановить этот чёртов мир, который продолжает вращаться, будто ничего не случилось. В горле ком, в груди — боль, острая, как нож. Почему я её оставил одну? Что дальше? Почему сбежал? Шаг за шагом, улица за улицей — а внутри всё кричит: «Вернись! Вернись!» Но я иду вперёд, потому что понимаю: она не захочет меня видеть. Не сейчас. Надо подождать ещё чуть-чуть.

На следующий день в школе я пытаюсь сделать так, чтобы она меня заметила и догадалась, хотя внутри боюсь. Набравшись смелости, после урока делаю ей комплимент. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди, ладони потеют, но я всё-таки произношу: