Книга Училка. Любовь не знает границ, страница 40 – Алисия Лань

Максим так расхваливал свой класс и учителей отцу, что тот, не колеблясь, принял решение перевести меня именно в этот лицей. А мне, по большому счёту, было всё равно, где закончить школу — главное, закончить её.

На следующий день отец отнёс мои документы в лицей, и меня зачислили в один класс с Максимом.

Этим же вечером я поехал обкатать свой новенький байк. Едва завёл двигатель — и по коже пробежали мурашки: низкий рокот мотора отозвался где-то внутри. Вырулил на трассу, слегка наклонился в повороте — ветер ударил в лицо, а город начал растворяться позади. Свобода, скорость, гул двигателя — всё, чего мне так не хватало.

Возвращаясь домой, я поехал переулками, чтобы хоть как-то ещё продлить удовольствие от езды. И тут вижу её. Такая маленькая и беззащитная, прижата к грязной стене высотки: рубашка разорвана, слёзы текут по щекам, а к горлу приставлен нож. Она одними губами только шевелит: «Пожалуйста…» А это грязное животное уже стянуло свои вонючие штаны. «Мразь… Она моя, никто не посмеет её тронуть», — пронеслось в голове.

Во мне вскипела ненависть, в груди всё сжалось. Дыхание стало прерывистым, перед глазами поплыли тёмные пятна. Я спрыгнул с байка и направился к нему. В висках стучало, и ярость уже разливалась по венам, затмевая разум.

Вырубив этого ублюдка, я наклонился проверить пульс — не убил ли я его. Только не на её глазах. Я не мразь. Пульс был. Выживет..

Я подошёл ближе к ней:

— Тише, всё плохое ушло. Он больше не осмелится на кого-то напасть.

Пытаясь её успокоить, я прижал её к своей груди, поглаживая по спине. «Ты моя, никто больше не посмеет тебя тронуть», — подумал про себя. Цветочек постепенно успокоилась.

— Ну вот, уже лучше! — говорю.

А она собралась домой, наедине со своими мыслями. Нет. Так она себя только загнёт. Я знаю этот взгляд — сам уходил в себя, а там, внутри, всё перемалывается, пережёвывается, и в итоге выходит ещё горше, чем было. Надо что-то делать, пока она не утонула в этой трясине.

— Стой же, глупая! Как ты сейчас будешь дома одна, наедине со своими мыслями? Или ты не одна живёшь? — ухмыляюсь.

— Нет, я одна, но я справлюсь, — ответила она.

«Смелая и сильная… Моя девочка!» — подумал я.

— У меня есть лучшее предложение: поехали покатаемся?

И мы поехали по ночному городу. Сначала я ехал медленно, но с каждым поворотом чуть увеличивал скорость — сначала осторожно, потом смелее. Она не протестовала; наоборот, я уловил её короткий восторженный вскрик: «Я счастлива!» Тогда я резко прибавил газ, и она крепче обхватила меня. Фонари мелькали всё быстрее, город превратился в калейдоскоп огней, а где-то внутри разливалась чистая, почти детская радость.

Через два часа мы подъехали к её подъезду.

— Спасибо! — сказала она.

А я подумал: «Спасибо тебе за эти два часа пусть и маленького, но счастья!» Я взял её телефон, набрал свой номер, до первого гудка сбросил трубку и вернул гаджет хозяйке.

— Это мой номер. Подпиши сама абонента. Если вдруг опять захочется быть счастливой — звони.

Её румянец на щеках так возбуждал воображение, что казалось, будто вся её красота оживает с каждым мгновением.

Так мы катались каждый вечер, пока мой отец не спалил меня с ней. Дома был грандиозный скандал.

— Как ты смеешь крутить шашни с училкой? Да и она, оказывается, не Божий одуванчик, раз вертится с тобой!