Книга Девочка с фермы и мажор, страница 22 – Елена Твардовская

— Тогда кто меня расколдует? — спросила Ева, чтобы поддержать игру.

— Ну, — Сёма задумался, — может, какой-нибудь принц. На белом коне.

— Принцы сейчас не на конях, а на машинах, — усмехнулась Ева.

— Тогда на машине. Приедет однажды на чёрном джипе, посмотрит на тебя и скажет: "Вот ты где!".

— И что дальше?

— А дальше — не знаю. Я ещё не придумал.

Они засмеялись, и этот смех был таким простым, домашним, что Ева на секунду забыла обо всём: о не сданном экзамене, о пожаре, о деньгах, которые так нужны, о том, что где-то там, в большой и чужой жизни, есть Глеб Смирнов, который видел её в неприлично коротких шортах и клетчатой рубашке.

В дверях скрипнуло. Ева подняла голову.

Дедушка стоял на пороге, снимая старую ковбойскую куртку. Он был хмур — не той привычной хмуростью человека, который всю жизнь работает с землёй и лошадьми, а какой-то другой, тяжёлой, будто он нёс на плечах груз, который не мог сбросить. Его седые волосы были растрёпаны ветром, лицо осунулось, а глаза, когда-то ярко-голубые, как у Евы и Сёмы, сейчас казались выцветшими, тусклыми.

— Дедушка! — Сёма вскочил первым. — Садись, мы тебе картошку оставили. И компот! Компот очень вкусный, Кузьма сделал!

— Спасибо, внучек, — голос дедушки звучал глухо, но он нашёл в себе силы улыбнуться внуку. — Сейчас, только руки помою.

Он вышел в сени, и Ева услышала, как журчит вода, как дедушка тяжело вздыхает, как скрипит старая половица.

— Дедушка сердитый, — шёпотом сказал Сёма, придвигаясь к Еве.

— Не сердитый, а уставший, — поправила она. — Не приставай к нему с вопросами, ладно?

Сёма кивнул, но было ясно, что его любопытство только разгорается.

Дедушка вернулся, сел за стол, и Кузьма молча поставил перед ним тарелку. Какое-то время все молчали — только вилки звякали о тарелки, да за окном стрекотали кузнечики, разгоняя вечернюю тишину.

— Ну, как вы тут? — спросил дедушка наконец. — Как дела, как лошади?

— Всё хорошо, — быстро сказала Ева. — Молния себя отлично чувствует, Вьюга оклемалась, хвост уже почти зажил. Кузьма сегодня новые тюки привёз, сено хорошее, прошлогоднее, но мягкое.

— Это хорошо, — кивнул дедушка, но в его голосе не было облегчения.

— А Ева не сдала экзамен! — выпалил Сёма, и его слова повисли в воздухе, как тяжелые камни.

Ева почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Сёма! — воскликнула она, поворачиваясь к брату.

— Что? — Сёма смотрел на неё с искренним недоумением. — Ты сама мне сказала! Ещё позавчера. Сказала: «Опоздала на экзамен, иду на пересдачу».

— Я сказала, и это был секрет! — Ева чувствовала, как краска заливает щёки. — Я же не рассказываю твои секреты!

— А я тебе их и не доверяю, — парировал Сёма с такой бесхитростной честностью, что Ева на секунду потеряла дар речи. — Все мои секреты знает только Кузя.

Он кивнул в сторону немого конюха, который спокойно ел картошку, делая вид, что не участвует в разговоре. Но Ева заметила, как дрогнули уголки его губ.

— Ева, — голос дедушки был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Что значит «не сдала»? Ты же всегда была отличницей.

— Я опоздала, — честно ответила Ева. — Всего на пять минут. А профессор… Сказал, что для бюджетницы правила есть правила. Я сдаю пересдачу через несколько дней. Всё будет хорошо.

О скандале и перепалке со Смирновым она решила умолчать.