Книга Девочка с фермы и мажор, страница 198 – Елена Твардовская

— Какое чудесное место! — воскликнула Елена Андреевна, оглядываясь по сторонам. — Атмосфера просто волшебная.

— Добро пожаловать, — Ева вышла вперёд, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы очень рады, что вы приехали.

— Ева, вы сегодня будете выступать? — спросил Владимир Петрович, и в его голосе слышался искренний интерес.

— Да, с нашим жеребцом Молнией, — ответила она. — Он у нас главная звезда.

— С нетерпением ждём, — улыбнулась Елена Андреевна.

Сергей, стоявший чуть поодаль, не проронил ни слова. Только его взгляд скользнул по Еве, по Глебу, который подошёл к ней, и на секунду задержался на их руках, сомкнутых в коротком, но заметном жесте.

Ярмарка шла своим чередом. Дети катались на лошадях, фермеры продавали мёд и сыры, Нина Васильевна раздавала пироги один за другим, и дедушка, который сначала держался отстранённо, постепенно начал оттаивать, даже улыбнулся, когда кто-то из гостей похвалил его лошадей.

А потом настало время выступления.

Ева подошла к Молнии. Он стоял в загородке, вычищенный до блеска, с лентой, вплетённой в гриву, и его глаза, огромные, чёрные, смотрели на неё с привычным доверием. Она погладила его по бархатному носу, шепнула:

— Ну что, красавчик? Покажем им, на что мы способны?

Молния фыркнул, и она приняла это за согласие.

Она вскочила в седло легко, без стремян, и они вышли на арену. Толпа зааплодировала. Ева улыбнулась, поправила поводья, и они начали.

Сначала всё шло по плану. Шаг, рысь, повороты — Молния слушался, двигался плавно, грациозно, и Ева чувствовала, как гордость разливается в груди. Она видела лица гостей — восхищённые, удивлённые, радостные. Видела Глеба, который стоял у ограждения, не отрывая от неё взгляда. Видела дедушку, который кивнул, одобряя.

А потом что-то пошло не так.

Молния споткнулся. Совсем чуть-чуть, но Ева почувствовала. Его дыхание стало тяжелее, шаги — менее уверенными. Она наклонилась вперёд, шепнула:

— Ты как, милый?

Он не ответил. Только мотнул головой, будто отгоняя что-то.

Она попросила его сделать пассаж — элемент высшей школы верховой езды, который они оттачивали неделями вместе с дедушкой и Владом. Молния замер. На секунду. А потом встал на дыбы.

Толпа ахнула. Кто-то из детей испуганно вскрикнул. На секунду, Вячеслав Золотов забыл, как дышать. Но Ева не растерялась. Она не сжала поводья в панике, не закричала. Она наклонилась вперёд, обхватила шею жеребца и замерла, доверяя ему, словно говоря: «Я с тобой. Ты справишься».

Молния замер на секунду, потом опустился на четыре копыта, тряхнул головой и... продолжил движение. Как ни в чём не бывало.

— Это часть выступления, — громко сказал Глеб, обращаясь к растерявшимся гостям, но его сердце в этот момент колотилось, как бешеное. — Эффектный приём.

Кто-то засмеялся, напряжение спало. Глеб заметил, как Вячеслав Золотов развернулся и направился в дом, не в силах больше смотреть на арену. Ева, собрав всю волю в кулак, закончила выступление. Оно не было идеальным. Но оно было честным. И когда она спешилась, подошла к морде Молнии и поцеловала его в бархатный нос, аплодисменты грянули такие, что, казалось, их слышно было в соседней деревне.

Глеб подошёл к ней, когда она вывела Молнию с арены.

— Ты молодец, — сказал он, и в его голосе было столько гордости, что у Евы перехватило дыхание.