Книга Девочка с фермы и мажор, страница 122 – Елена Твардовская

— Всё, — сказала она. — Можешь повернуться.

Он повернулся. Она стояла в том же белом топе, но теперь он был влажным, прилипал к телу, и она обхватила себя руками, потому что к вечеру стало прохладно.

— Если скажешь что-нибудь пошлое, я тебя убью.

— Замёрзла? — вдруг спросил он.

Она удивилась. Но лишь на мгновение.

— Немного, — призналась она.

— Надо костёр разжечь.

— Ого, — она подняла бровь, и в её глазах появился вызов. — И где мы возьмём костёр?

— Я разожгу, — сказал он, и она рассмеялась.

— Ты... что?

— Думаешь, я не справлюсь? — он уже собирал сухие ветки. — Это легко.

— Да, — она села на пенёк, поджав ноги. — Безумно легко.

Он усмехнулся, складывая ветки пирамидкой, как учили в каком-то фильме. Достал зажигалку, поднёс к сухой траве. Трава занялась, но через секунду погасла. Он попробовал ещё раз. Ветки затрещали, задымились, но огонь не разгорался.

— Смирнов, — голос Евы был полон веселья, — ты так до ночи просидишь.

— Всё под контролем, — проговорил он сквозь зубы, пытаясь раздуть огонь.

— Ага, я вижу. Помощь нужна?

— Справлюсь, — усмехнулся он, — Это просто костёр.

Она не выдержала, подошла, отодвинула его, и её пальцы, быстрые, умелые, переложили ветки, добавили сухой коры, она забрала зажигалку, легко коснувшись его пальцев. Огонь вспыхнул, загорелся ровно, весело, и тепло его разлилось по поляне.

— Нужно было просто довериться профессионалу, — сказала она, усаживаясь у костра.

— Ты профессионал по разжиганию костров?

— Я профессионал по выживанию в лесу. В отличие от некоторых мажоров, которые думают, что огонь возникает по щелчку пальцев.

Он сел рядом, и они смотрели, как пламя лижет ветки, как искры летят вверх, в темнеющее небо.

— Ладно, я пошутила, ты не мажор, — сказала Ева тихо.

— Потому что папа лишил меня денег? — усмехнулся Глеб.

— Не только. Просто... ты со всем справляешься сам. Когда захочешь, — её голос был серьёзным.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Они помолчали. Глеб смотрел на огонь, и в его голове крутились мысли, которые он не решался произнести вслух. О том, как легко с ней, как просто, как будто он всегда знал её, всегда был здесь, в этом лесу, у этого костра. О том, что ему не хочется уезжать. О том, что, может быть, за этой игрой, за этой сделкой, за всем этим безумием скрывается что-то, что он не может, не хочет, не смеет называть.

— Нам нужно подготовиться к выходным, — сказал он, чтобы нарушить тишину. — Моя семья... они будут задавать вопросы. Много вопросов. И мы должны отвечать одинаково.

— Как давно мы вместе? — спросила Ева, подыгрывая.

— Полгода.

— Где познакомились?

— В университете. Ты пришла на мой экзамен и устроила скандал.

— Это была пересдача, — поправила она. — И это ты опоздал.

— Я? Это ты устроила скандал.

— Потому что ты пытался купить экзамен!

— И что? Купил бы, если бы ты не влезла.

Она рассмеялась, и её смех смешался с треском костра.

— А что тебе во мне нравится? — спросил он, и вопрос прозвучал серьёзнее, чем он хотел.

Ева посмотрела на него. В свете костра её глаза казались почти чёрными, и в них отражалось пламя.

— Что ты... не такой, как о тебе думают, — сказала она. — Что ты можешь быть нормальным, когда захочешь.

— А что тебе не нравится?

— Всё остальное, — ответила она, и они оба рассмеялись.